Чтение онлайн

— Поняла, отец.

Подталкивать Ветрану нужды не было. Её и саму заинтересовал наёмный ратник. Первый из встреченных ею за полтора десятилетия, кто не обратил внимания на её титул светлейшей княжны. Первый, кто общался с ней на равных, как старый знакомый, хотя и видел впервые. Первый, кто, оказав услугу, пусть и непрошенную, не потребовал взамен платы. Как минимум, наследница рода Морозовых и сама не прочь узнать воина поближе. А если удастся завербовать его в свою гвардию… Ветрана готова оплачивать его жалование из своего личного бюджета.

* * *

Трофейную самоходку бандитов оставили до выяснения на месте. Со слов Алины выходило, что трофеи (а, по факту, материальные и вещественные доказательства) всё равно в ведении Тайной Канцелярии. Самоходку так и так приберут к рукам. А там разберёмся.

Остро чесались руки телепортироваться в Оболенск. Ехать ещё час времени, конечно, весело и интересно, но потеря времени. Здравый же смысл подсказал, что светить давно утерянной магией среди бела дня — так себе идея. Надо, хотя бы, отъехать куда-нибудь подальше и встать в укромное местечко.

— Красиво вышел из положения, — проинформировала Алина, когда мы ехали по дороге в сторону Оболенска. — Не ожидала. Сидела, ждала и готовилась тебя прикрывать и извиниться в очередной раз. А ты так красиво завернул. И про женитьбу с Морозовой, и про деньги в счёт оплаты. Ты точно наёмный ратник? Языком владеешь как штабский писарь.

Я пожал плечами.

— Просто сказал, что думал. Даже выкручиваться не пришлось, оправдания искать. Само на ум пришло, как-то.

— Я оценила, — призналась Бериславская. — Если это действительно твои мысли и твои ценности, если это действительно твои нравы, устои и воспитание… Ты очень необычный для наёмного ратника. Ты мне нравишься.

— Ты мне тоже.

Хотя, если положить руку на сердце, всё же я слукавил. Сам зачехлял о бесценности жизни, о высшем достоянии, которое нельзя купить или продать. Сам укорял родителей Ветраны в обесценивании жизни их дочери… а сам?

Я не делал зарубок на прикладе. Старые армейские традиции из далёких средних веков неприменимы в условиях современной войны. Свободное место на прикладе кончилось бы через неделю или месяц. Но отнимать эти самые бесценные жизни… сколько душ я прибрал к рукам? Едва ли найдётся капеллан, который отпустит мне столько смертных грехов.

Перед глазами всплыл из памяти один из крупных опорных пунктов противника, который мы накрыли издалека. Огромный вырытый в земле укреплённый полуподземный городок, раскинувшийся на добрый квадратный километр. Ходки, блиндажи, гнёзда, укрытия… и это сверху увидела моя «птичка». Штурмовать такой — означало бы положить почём зря людей. Было принято оперативное решение выжечь весь опорник термобарическими снарядами. Зачем класть своих людей, когда можно положить чужих?

Тяжёлая огнемётная система — исчадие ада на гусеницах. Всего один пакет залпов превращает всё в радиусе поражения в прожаренные насквозь угольки. И тут невольно задаёшься вопросом, наблюдая за этим процессом «в прямом эфире», через камеру «птички»: а на чьей совести эти трупы? На чьих руках их кровь? Тот, кто навёл артиллерию на них, или тот, кто их этой артиллерией обстрелял?

И после этого у меня хватает наглости рассуждать о ценности человеческой жизни? Я ни словом не соврал о том, что жизнь Ветраны бесценна. Она в моём понимании ещё ребёнок. Пусть в моём мире в пятнадцать лет уже становятся матерями-одиночками, а некоторые бросают пить и курить. Но светлейшая княжна Морозова в моих глазах всё ещё достаточно невинна, чтоб возвеличить её жизнь над жизнями, допустим, атаковавших её. Но в остальном… как может тот, кто изо дня в день отнимал людские жизни и получал за это деньги, рассуждать о бесценном и святом? За такое и анафему схлопотать можно.

К счастью, об этой нестыковке знаю только я. В этом мире нескоро найдётся судия, что укажет мне на мои прегрешения. Вот поэтому в глазах Алины я и выгляжу красиво. Знала бы бедняжка, кого они призвали на свои головы…

Минут через -дцать мы отъехали от имения Морозовых достаточно далеко. Съехали с главной дороги на грунтовую, уходящую под сень какого-то дюже дремучего для подмосковного леса. Оказались надёжно сокрытыми от посторонних взглядов, приближенных или удалённых. Остановка, вдох, выдох, и проброс Пути. Миг, невероятно приятная «отдача» по телу от перехода, и мы оказываемся на подъезде к Оболенску. Чуть проехать вперёд — и будет поворот на город.

Глава 28

Знаменательный день

Мы с Алиной отсутствовали в Оболенске немногим меньше трёх часов. А за это время локация уже успела претерпеть довольно значимые изменения.

Первые из них коснулись въездной группы в город. На дороге, ведущей к нему от главной, разместили блокпост, на который заступила по меньшей мере неполная рота бойцов при стрелковом оружии. Причём, все, как один — в форме, выдающей в них сотрудников Тайной Канцелярии. Блокпост соорудили быстровозводимый, из земляных мешков, которые насыпали прямо тут, на месте, накопав канав рядом с дорогой. Преграды и укрытия для личного состава разместили не очень грамотно, но достаточно умело, чтобы противодействовать лёгкой самоходке и небольшому отряду нападающих.

Интересно, Протопопова мы тут найдём? Или он чисто по своему кабинету работает?

Шутка.

Но что осталось неизменным — нас опять пустили безо всяких проверок!

Серьёзно! В зоне ответственности этих типов неизвестные чуть не аннигилировали наследницу не самого последнего рода, а они и усом не повели! Въехала на территорию самоходка при двух телах смутной нужности и подозрительной наружности, а они даже не пошевелились! Да я их сейчас три раза каждого уволю в землю…!

Так. Спокойно. Угомонись. Это не твои бойцы. Не тебе за них пистоны вставят, случись что. Поэтому будь готов разруливать кавардак и не психуй почём зря. Психуйка отвалится.

Но, видимо, вензели на бортах и капоте самоходки действительно отворяют путь везде. Едва только завидев нас, бойцы расступались и пропускали транспорт. Некоторые из офицерского состава даже отдавали нам воинское приветствие, которому отвечала Алина. Делалось это, правда, в разночтение с имеющимися у меня привычками. В моём мире русская армия (в известных мне временных рамках) не подносила руку к непокрытой голове. Тут же это, по всей видимости, считалось если не в порядке вещей, то явно не преступлением.

От блокпоста на съезде к городу до самого въезда в город дорогу патрулировал пеший отряд, готовый, при необходимости, к незамедлительному действию. Всего одно отделение, зато грамотно рассредоточились в длину, не кучковались в одном месте и внимательно бдели во все стороны. По этой части зачёт.

На блокпосте в сам Оболенск нас, всё же, остановили. Но не справиться о личностях, а воздать приветствия. Всё же, как оказалось, полковник Протопопов не только по кабинету работать горазд. На заставе этот седовласый шкаф с антресолями присутствовал самолично.