Мастер Рун. Дилогия
Шрифт:
Я взял один кошелёк, развязал и высыпал содержимое на стол. Монеты блестели в свете, десятки серебряных и медных. Богатство, которого я никогда не видел.
Алекс пересчитал свою долю и кивнул. Он даже не заикнулся про мои два золотых, да и пока ничего говорить не стал.
– Всё на месте.
– Отлично, – Кирос хлопнул в ладоши. – Тогда дело сделано. А теперь давайте разгружать телегу. Чем быстрее уберём это с улицы, тем лучше.
Мы вышли наружу. Кирос позвал своего помощника, угрюмого детину с лицом, похожим на кулак, и ещё двоих крепких парней. Втроём начали аккуратно снимать тушу Этерофага с телеги, используя верёвки и деревянные брусья как рычаги.
– Осторожнее! – рявкнул торговец. – Шкура ценная, не повредите!
Я наблюдал, как огромное тело твари исчезает в недрах лавки, втягиваемое через широкие задние ворота. Затем последовали бронзовые сосуды, украшения, таблички – всё, что мы рисковали жизнями добыть.
Когда телега опустела, Кирос подошёл ко мне.
– Слушай, медноголовый, – сказал он тихо, так, чтобы только я слышал. – Ты умный парень. И у тебя талант к рунам. В следующий раз будь осторожнее и не забывай следить за словами, если бы не мой интерес, мы говорили бы по-другому, понял?
Я кивнул, не зная, что ответить.
Торговец хлопнул меня по плечу и вернулся в лавку, оставив нас с Алексом наедине с пустой телегой и тяжёлыми кошельками в руках.
– Куда теперь? – спросил мой друг, глядя на меня.
Я посмотрел на восходящее солнце, на пробуждающийся город, на монеты в руке.
– Сначала найдём место, где можно спокойно посидеть подумать и пожрать, – сказал я. – Потом… Нам нужен план. Деньги – это хорошо. Но они не сделают из нас практиков. А значит, нужно решить, что делать дальше.
Алекс кивнул, и мы двинулись по улице, оставляя позади лавку Кироса и всё, что в ней осталось.
Мы шли молча, пока не вышли к небольшой забегаловке на краю рынка. Место было дешёвое, но чистое, с крепким элем и горячей едой. Мы заказали похлёбку и хлеб, уселись за столик в углу, подальше от любопытных глаз.
Первые минуты мы просто ели, не разговаривая. Голод напомнил о себе с удвоенной силой – мы не ели нормально со вчерашнего дня. Похлёбка была простой, но горячей и сытной. Я запивал её элем, чувствуя, как напряжение последних дней медленно отпускает.
– Что будем делать? – наконец спросил Алекс, отложив ложку.
Я посмотрел на него. Мой друг выглядел измотанным. Синяки под глазами, царапины на лице, повязка на рёбрах под рубахой. Всё же ему неплохо досталось в отличие от практически целого меня.
– Не знаю, – честно признался я. – Дойдем до меня, там обсудим, есть у меня пара идей. Тут ничего обсуждать не будем, у каждой табуретки тут уши.
Мы допили эль и вышли на улицу. Город просыпался окончательно, телеги скрипели по мощёным улицам одна за другой, крестьяне тянулись к рынку с мешками зерна и корзинами овощей. Обычная жизнь, в которой не было места мёртвым товарищам и древним чудовищам. До моего подвала мы добрались быстро. Спускаясь по ступеням, я почувствовал себя немного неуютно за такое жалкое убежище, которое называю своим домом.
– Садись, – кивнул я Алексу на единственную лавку. – Сейчас чаю заварю.
Я сходил наверх, прихватывая чайник, поставил воду и достал из запасов остатки трав от Марты. Пока вода закипала, вернулся и присел напротив друга, положив на стол объёмистый кошелёк.
– Слушай, – начал я, отсчитывая монеты. – Вот твой золотой. Без вариантов.
Алекс поднял руку, останавливая меня.
– Корвин, не надо. Я не заработал его.
– Как это не заработал? – я уставился на него. – Ты был там, дрался со скелетами, прикрывал меня. Твоя доля.
– Моя доля получена с работ, что мы сделали, – перебил он. – Ты убил Этерофага. Ты разбил формацию. Если бы не ты, мы все бы там сдохли. Я просто… просто был рядом и махал копьём, как идиот.
Я покачал головой, чувствуя, как раздражение закипает в груди.
– Алекс, не неси чушь. Без тебя я бы не выбрался. Когда ты и… Черт, да если бы не это, я бы не добрался до таблички. Так что бери деньги и не спорь.
Он молчал, глядя в пол. Упрямый козёл. Я выдохнул, понимая, что в лоб не пройдёт. Хорошо. Попробуем по-другому.
– Ладно, – сказал я, убирая деньги обратно в кошелёк. – Не хочешь деньги, не бери. Но тогда держи вот это.
Я полез в рюкзак и достал завёрнутый в тряпку свёрток. Развернув его, я положил на стол ядро Костяной крысы, того самого зверя, которого убил, убегая из Северного Порта. Тусклый камень, пронизанный тонкими трещинами, через которые просачивалось слабое свечение. Долгое время он просто лежал и я не знал что с ним делать, и сейчас хотел сделать хоть одно хорошее дело.
Алекс вытаращился на ядро, потом на меня.
– Это что?
– Ядро духовного зверя, – пояснил я. – Костяной крысы. Убил её пару недель назад. Не такое мощное, как у Этерофага, но тоже стоит денег. Так что считай это твоей долей.
Он молчал, глядя на ядро так, словно я положил перед ним змею.
– Ты этих духовных зверей каждые выходные жаришь? Корвин, я не могу…
– Можешь, – отрезал я. – И возьмёшь. Потому что, если ты откажешься, я просто выброшу его в реку, клянусь. Мне не нужны два ядра. Одного хватит. А тебе деньги пригодятся, если хочешь попасть в секту.
Алекс нахмурился, и я видел, что он борется с собой. Гордость против здравого смысла. Наконец он выдохнул и кивнул.
– Ладно. Беру. Но только потому, что ты угрожаешь выбросить его.
– Вот и умница, – усмехнулся я, откидываясь на стену подвала. Я сходил наверх, забрал чайник и заварил чай, разлил по кружкам. Мы пили молча, переваривая всё произошедшее.
– Так что дальше? – спросил Алекс снова.
Я отпил чаю, обдумывая ответ.
– Дальше… Дальше мне нужно уходить из этого города.
– Уходить? Почему?
– Потому что здесь нет будущего, – сказал я. – Посмотри на секты, которые тут есть. Видит Игнис, будь моя воля я бы сжег даже упоминание о таких ублюдках с их условиями. Нет, спасибо.
– Да, выбор так себе. – согласился парень. – А куда ты собираешься идти?
– Я не знаю, – честно ответил я. – Впереди тут только Великая Степь, может быть стоит вернуться назад, к Торвальдам или через Северный Порт глубже в Империю… Сложно пока сказать, сегодня вечером попробую узнать подробнее. Должны же тут быть сведущие в таких делах люди.