Чтение онлайн

Так что скорее всего эти оба, — и Целитель, и Хельм, — точно не будут совершать необдуманных поступков. Такие не нападают сразу, а сначала ставят сеть и гонят туда добычу. У меня есть смутное предчувствие, что сейчас происходит то же самое.

Я отставил корзину с срезанной мятой и вошел в дом. Там среди всякого барахла у меня лежал тот самый «пропуск» — подарок Хельма. Кусочек темного, нетленного дерева — гладкий, как полированный камень, размером с ладонь. С тех пор, как я выяснил, что это был следящий артефакт, я просто положил его в доме и постарался забыть. А зря.

Я достал его и взвесил на руке.

Хельм сейчас знает, что я здесь, в этом доме. Казалось бы, что такого? Но это ведь «маяк», и по нему легко послать марионеток или, к примеру, насекомых. С учетом того, что он сотрудничает со всеми сразу, включая Гиблых и Целителя, нам с ним не по пути. Это в первую нашу встречу я еще не знал кто такой Хельм, а теперь, после всего, знаю. Как знаю, что буду помогать Рыхлому, Морне и другим гнилодарцам, вроде Клыка. Значит, пропуск надо убрать и хранить не дома, а где-то подальше, в Кромке. Спрятать. Пожалуй, сегодня если пойду в Кромку, так и поступлю, присмотрю место и воткну туда его.

Я вернулся, пересыпал листья мяты на стол и вышел обратно в сад, продолжать срезать листья. Но мысли не уходили далеко от черных меток. Если вспомнить поход Грэма с алхимиками, то разрушенные метки превращались в черный туман и одной метки хватило, чтобы отправить на койку одного из алхимиков. А значит суть черных меток и Черного Тумана, о котором рассказывал Грэм, одна. Метка — это спрессованная черная жива, а туман — это рассеянная черная жива. Одно превращается в другое. И то и другое токсично для любого Одаренного.

И вдруг неожиданная мысль заставила меня оставить сбор листьев. Если у Целителя есть возможность ставить метки, — и эти метки можно потом превратить в туман, — то что мешает поставить, скажем, тысячу меток в одной зоне? Накопить. Подготовить. А потом разом «взорвать» их и получить плотное облако черного тумана над целым участком леса. Или, если хватит наглости, над частью поселка. Да так вообще можно перекрыть целые участки Кромки, пусть и на время! Кто сунется в Черный Туман? Никто. А сам Целитель этого тумана не боится, и может проводить через него людей. Он его контролирует.

А мы — я, Грэм, мои питомцы, другие люди из поселка, сборщики и даже охотник, — мы умрем от такого тумана. Может когда метки полностью станут сетью и активируются, произойдет именно это?

Если так, то это дерьмо, конечно.

Я постарался успокоиться. Пока это всё мои домыслы и у Целителя могут быть совершенно другие планы. Может, он просто разведывает? Но подкинуть эту мысль Грэму нужно, тем более, что она логично вытекала из того, что он и другие алхимики, которые уничтожали метки вместе с ним, видели. Но даже если я не прав, уничтожать метки нам с Виа всё равно нужно. Она с каждым разом будет делать это всё самостоятельнее и увереннее, а ее сопротивляемость будет расти.

Я снова посмотрел в корыто.

Глаза были чистые. Наконец-то! Ни малейшего свечения. Теперь встречать Джарла не страшно.

Вернулся в дом, расстелил на столе чистую тряпицу и начал перебирать листья. Каждый проходил пальцами — нет ли мелких жучков, пятен или увядших краев. Это нудно, но без этого никак: один больной лист в перегонке — и эссенция будет испорчена.

Едва закончил с переборкой и вышел во двор, как увидел идущих к нашему дому Грэма и Джарла.

Они оба были здоровые, но Джарл, конечно, каждый раз по новой поражал своими размерами. Животная мощь в чистом виде.

Я быстро еще раз обвел двор глазами.

Виа в корзине, быстро накрыл ее тряпицей. В другой корзине душильник, его тоже накрыл. Так, на всякий случай. Остальное…как будто в норме. Ничего выбивающегося из обычного сада травника.

Скиталец прочесывал землю вокруг, сердечник мягко пульсировал живой в земле и ждал, когда вернется скиталец. Из мутантов никого на виду нет. Рассветница даже не выбралась из очага. Корнечерви, как обычно, в земле.

Конечно, все мои растения на порядок лучше чем у любого травника, но это уже неизбежно. Впрочем, если успеть до прихода Марты обрезать большинство листьев и перегнать их в эссенции для будущих варок, то по одним стеблям она много, может, и не поймет.

Я сел на ступеньку, расслабился и стал ждать. Взял в руки кружку с водой, чтобы было чем занять руки.

Скоро Грэм с Джарлом подошли к калитке. Джарл первым делом взглянул на волка, лежащего за оградой.

— Что, Тран ещё не забрал? — коротко бросил он.

— Нет, — ответил Грэм. — Мало ли какие придурки захотят к нам заглянуть, пока нас нет. Пусть полежит, поохраняет. Лишним не будет.

Джарл хмыкнул и это было похоже на то, как это обычно делает Грэм. Не иначе, у него и набрался, пока был учеником.

— Где? — коротко спросил он у Грэма открыв калитку.

— Сейчас принесу.

Старик подошел ко мне и я видел, что он пытается своей широкой спиной на всякий случай прикрыть меня от взгляда Джарла. Грэм потянулся к кувшину возле меня и очень внимательно глянул мне в глаза — убеждался, что зелень прошла окончательно. Кивнул. Видимо, остался доволен.

С кувшином он вернулся к Джарлу, который цепким взглядом осматривал дом и сад.

Я остался сидеть на ступеньке.

— Элиас, — Джарл коротко кивнул мне.

— Джарл.

Я кивнул в ответ.

И сразу заметил, что что-то в его взгляде стало чуть-чуть другим. Я не мог точно сказать, что именно. Но как будто там уже не было того презрения, что раньше. Его взгляд скользнул по моей фигуре, отмечая изменения (видимо для других они были очевидны), а затем взял кувшин из рук Грэма.

— Подожди, перчатку дам, — остановил Джарла старик, — Эта хрень неизвестно как себя поведет. А через плотную перчатку безопасно. Проверял.

Грэм вошел в дом и через полминуты вышел держа в руках старую потрепанную перчатку. Не видел, чтоб он ее носил. В такую две моих ладони поместятся, а вот Джарлу будет как раз.

Джарл взял перчатку, осмотрел её и хмыкнул.

— Давно я ее не видел. До сих пор целая.

— Шкура была хорошая, — коротко сказал Грэм.

Джарл натянул перчатку, поднял крышку с кувшина и осторожно, двумя пальцами, ухватил крысу за хвост. Поднял. Крыса вяло болтнула лапами — уже не такая бодрая, как утром. Джарл повернул её, глянул на спинку.

И застыл.

Смотрел на темный узор на спине крысы секунд двадцать, не меньше. И ничего не говорил. После он спокойно опустил тварь обратно в кувшин и накрыл крышкой.