Чтение онлайн

Из-под навеса рядом с домом вышел Рыхлый. Навеса, кстати, в прошлые походы тут не было. Видимо, сделали как раз вчера.

Лицо гнилодарца выглядело чуть лучше, чем вчера. Раны от черного тумана успели подсохнуть, стянув кожу уродливой черной коркой. Он казался постаревшим лет на десять и, судя по красным белкам глаз, не спал всю ночь. Возле его ног, укутанный в грязное одеяло, лежал Лорик. Мальчик тяжело дышал и тихо постанывал в бреду. Я видел только ожоги на его лице, но скорее всего они были по всему телу. Правда, лицо задело ему не так сильно как Рыхлому.

Но удивило меня не это: не в самом доме, а вокруг него, прямо на земле или на кусках бревен (которые, видимо, они притащили себе) настороженно сидели незнакомые мне люди.

Гнилодарцы.

Грэм скользнул по ним взглядом. И шевеля губами сосчитал.

— Пятеро…и возможно на заднем дворе есть еще. — тихо сказал он.

— Ага, — кивнул я.

Выглядели они как побитые псы, но псы, готовые в любой момент огрызнуться. Морна, похоже, внутрь дома их не пустила. Возможно у них были изначально не настолько хорошие отношения. Однако в приюте им не отказала.

Один из них — мужчина, чья кожа казалась покрытой слоями ржавой, отслаивающейся окалины, тяжело поднялся.

— А это еще кто? — хрипло бросил он, обращаясь к Рыхлому. — Ты привел сюда охотника и… травника?! Зачем? Мы же договаривались, никаких чужаков!

Глаза Ржавого сверлили меня с такой ненавистью, словно это я лично выгнал их из деревни и натравил на них черный туман.

Я криво улыбнулся. Да уж, удобно искать виноватых в своих бедах на стороне. А ведь они и сами виноваты — не помню, чтобы Рыхлый рассказывал, чтобы другие гнилодарцы особо рьяно высказывали свою позицию во время собрания или до него, когда еще что-то можно было изменить. Зато теперь винить в своих бедах будут других, в этом я не сомневаюсь. Такова уж человеческая натура, и не важно, гнилодарец ты, или обычный человек — наша суть остается прежней. Взять ответственность за свои поступки могут не все.

С земли поднялась девушка. Она могла бы быть миловидной, если бы не две вещи: половина ее лица представляла собой один сплошной багровый ожог от тумана, а из ее плеч, предплечий и щек выступали черные, жесткие хитиновые шипы, длиной с полпальца. Я сразу понял, насколько мучительной должна быть жизнь с таким Даром. Хуже, чем у Клыка: ни лечь нормально, ни одеться. И, похоже, такие шипы у нее были вообще по всему телу, если судить по топорщащейся мешковатой одежде.

— Я Элиас, — спокойно сказал я, выступая вперед.

— Нам всё равно, кто ты, — зло выплюнула девушка, и шипы на ее теле угрожающе задрожали. — Тебе тут не рады, проваливай обратно.

— Шипастая, — устало произнес Рыхлый. — Уймись и не говори за всех. Тем более, это не твой дом и не твоя земля. Много себе позволяешь.

Девушка резко дернулась. Нервы у нее были явно ни к черту. Два шипа с сухим щелчком выстрелили из ее предплечья и намертво воткнулись в деревянную опору навеса, всего в ладони от головы стонущего Лорика.

Рыхлый даже не вздрогнул. Его тусклый взгляд медленно перешел с шипов на девушку.

— Попала бы в моего сына — убил бы.

— Силенок не хватит, червяк, — огрызнулась Шипастая, но на шаг отступила.

— Я пришел помочь вам, — я проигнорировал их перепалку, доставая из корзины баночку с мазью.

— Можешь оставить свое «лекарство» на земле и уходить, — прорычал Ржавый, делая шаг наперерез.

Грэм, до этого молча стоявший за моим плечом, небрежно перехватил топор. Лезвие тускло блеснуло.

— Без тебя разберемся, Ржавый, — голос старика был спокойным, но в нем лязгнул металл. — Сядь, пока ноги целы. А то знаешь…без головы оно сложновато будет разговаривать. Можешь не сомневаться, одним ударом снесу, сказать «мама» не успеешь.

— Успокоились! — вдруг раздался густой, рокочущий бас.

Поднялся самый крупный из гнилодарцев, которого я поначалу не замечал. Он сидел, прислонившись к большому булыжнику. Кажется…этого булыжника тоже не было во дворе раньше. Его плечи, руки и половина торса были покрыты массивными каменными наростами, делая его похожим на ходячую скалу. Глядя на него, я вдруг понял: вот во что мог бы со временем превратиться Малик со своим Даром «голоса камней», если бы мутация пошла по физическому пути.

Каменный шагнул между Ржавым и нами, подняв тяжелую руку.

Я не стал тратить время на препирательства. Обогнул Каменного и подошел к навесу. Я, в общем-то, не к ним пришел, а к детям и к Морне.

— Рыхлый, бери сына и неси в дом. Будем там его лечить. Что-то вместо того, чтобы благодарить за помощь, тут готовы глотки порвать. — сказал я так, чтобы все слышали.

— Морна сказала никого не пускать, — снова подала голос Шипастая, но уже без прежней агрессии, скорее из упрямства.

Я даже не повернул головы в ее сторону.

— В доме есть еще чужие дети? — тихо спросил я Рыхлого, наклоняясь к Лорику, которого он осторожно нес в дом.

— Только Морна с детьми, — так же тихо ответил гнилодарец.

Я кивнул.

— Тогда пошли.

Я толкнул тяжелую дубовую дверь и шагнул в полумрак дома. В нос тут же ударил резкий аромат трав, которыми кто-то пытался заглушить вонь.

В углу, на широкой циновке на полу, лежала Морна. Рядом с ней сидели Майа и Лира. На полу были разбросаны какие-то баночки, бутылочки. Но в остальном дом был пуст. Часть своих запасов, — и, видимо, самых ценных, — Морна хранила в деревне. А значит сейчас у нее под рукой не было эффективных лекарств. Может у нее где-то были тайники, разбросанные по Кромке, но вряд ли в таком состоянии она могла до них добраться.

А досталось ей, откровенно говоря, больше всех. Хоть я был заранее готов к подобному, всё равно смотреть на нее было тяжело. На ее руках больше не было черной волчьей шерсти — лишь оплавленная, красная плоть. Лицо, всегда хищное и прекрасное, превратилось в маску из багровых ожогов и струпьев. А на остальные части тела… я старался не смотреть.

Я заставил себя сделать вдох.

— Потрепало ее, — заметил Грэм, обращаясь к Рыхлому.

— Потрепало, — ответил тот. — Ее регенерация пока не справляется. Тело ведь не накапливает живу…а значит и сил на регенерацию неоткуда брать.

Чудо еще, — подумал я, — Что она от боли окончательно не превратилась в зверя.

А больно ей было постоянно, потому что каждое мгновение она тихо постанывала.

Я еще раз присмотрелся к детям. Лира и Майя выглядели…в целом хорошо. Их действительно спасли рои насекомых, принявшие удар на себя. А вот Малик лежал без сознания, его кожа местами посерела и пошла трещинами — какая-то у него другая реакция на черный туман, нежели у других.

Ладно, чего я смотрю, пора обрабатывать раны. Эмоции потом, сначала Лорик, Малик и Морна. Им всем нужна была моя жива в огромных количествах, а затем мази и отвары с эликсирами.