Чтение онлайн

Оказавшись на месте и заблокировав панель входа, он резко стащил с её волос обруч с вуалью «ночной жрицы», изливая на неё своё усиливающееся раздражение от понимания, что затея не только пустая и психически затратная, а невозможная. Даже минимальная физическая активность была тяжела в данный момент. Внезапно возникшее ещё на улице сильное возбуждение так же внезапно и пропало. Хотелось только лечь и отключиться на час, на пару часов, как получится. И вдруг он застыл как стоп — кадр, увидев её лицо полностью.

Могло ли такое и быть, настолько издевательское совпадение, когда, войдя сюда, он словно провалился в тот самый мусорный контейнер, чем и был, вроде как, отсечённый и выброшенный блок его памяти? Перед ним стояла Азира! Та танцовщица, которую подтолкнула к нему именно Гелия, как всегда обманутая тем, что он надолго саму Гелию оставит в покое.

Азира была неплоха внешне даже по земным стандартам, но и только. Жадная, развращённая предыдущей жизнью, из которой впитывала всё скверное и пустое, не имея в себе фильтров, встраиваемых воспитанием, она быстро скатилась из его хрустальной мансарды в подземный, сугубо служебный отсек, откуда она сбежала в горы. После поисков была обнаружена на одном из далёких пунктов слежения у дежуривших там космодесантников. Они дружно уверяли, что нашли девушку в горах в запуганном состоянии и проявили сочувствие. Всего лишь накормили и дали возможность отдыха, решив, что она утратила адекватность из-за того, что заблудилась. Даже по её внешнему виду было ясно, что она не шпионка и не беженка, проживающая где-то недалеко. Её никто не обижал, что было просто исключено. Они ни в чём не нарушили устав и кодекс космодесантника. Они всего лишь не успели сообщить о найденной девчонке. Неотложные дела и прочая текучка, да и хотелось дать ей возможность элементарно прийти в себя и не пугать ещё больше. Она жила у них лишь пару недель в отдельном свободном отсеке для отдыха, и они даже не притронулись к ней, только разговаривали и кормили её. Никаких записей компромата на ребят обнаружено не было, поскольку дураки в составе космического десанта были редкостью, и даже первогодки быстро входили во все тонкости мастерства сокрытия того, о чём управляющему персоналу знать не обязательно.

Было уже не разобраться, что и как там было. Пришлось принять их версию событий. А девушка выглядела вполне приглядной и отъевшейся, умытой, причёсанной и облачённой в земной комбинезон, если отбросить в сторону её странное поведение и абсолютную немоту. И только после процедур в клинике загадочного доктора Тон-Ата она сильно похудела и подурнела. Но каковы бы ни были его методы, женщин загадочный чародей возвращал в житейский мир при полном душевном здравии и ясном уме. О нём ходили легенды, хотя и с примесью холодящего ужаса. Якобы он сочетал своё лечение с курсом длительного голода и содержания больных в полной темноте. Тем не менее, люди выздоравливали, никто из них не умер, не пожаловался, да и не помнил ничего о самом лечении. А пышные формы они наедали себе заново, если того хотели.

После излечения сдвинутой психики Азира окончательно уже исчезла из зоны видимости самого Рудольфа. Чапос отвез её в глухую, засыпаемую песком из близких пустынь провинцию, сунув деньги, предварительно и ограбив, не без этого. Где-то там она и родила девочку, умершую впоследствии от инфекции. Так она заявила Гелии, когда вернулась в столицу и рассказала ей всё. А что Гелия? К тому времени она уже окончательно утратила способность к любым человеческим чувствам, она доживала данную ей жизнь в режиме автоматизмов, всё глубже уходя в мир иллюзий, в декорации чужих и собственных вымыслов. Гелия, гнушаясь Азирой, как маленькой частичкой отвратительного ей в целом мира Паралеи, помогла ей опять. Помогла специфически, не желая её возврата в театр, бывший в её мнении подлинным Храмом искусств, а через знакомых, — у неё их было много и весьма разнообразных по стилю и уровню своей жизни, — устроила девушку в некий элитный клуб. Подобного рода заведения тоже имели ступенчатую структуру, и Азира в этом смысле обреталась где-то ближе к уголовному подвалу, параллельно неся вахту любовницы Чапоса. В настоящее время Азира вместе с Чапосом (ирония жизни) оплачивали ту самую квартиру, где когда-то жила Гелия. Альфа-самец в своей кровожадной стае, Чапос стал неразлучен с лучшей эротической танцовщицей клоаки. Чёрная классика жанра прошлого Земли проявилась и тут, в Паралее, — проститутка и уголовник — сапог сапогу пара, не разлей вода.

И вот она сидела перед ним, ничего уже не боясь после того, как держала за концы высших представителей их мира. Пусть день, час или пятнадцать минут где-нибудь в тёмном углу, провонявшем скотской испариной, но это наделяло её сопричастностью к их жизни, столь отличной от жизни бедняцкой, откуда была она сама. Видимо, она считала, что на неё падают частицы их избранности, и она сияет особым сиянием перед своими бывшими подругами и соседями, оставшимися в безвылазной бедности. Она вела себя нагло и бесстрашно, ведь клоака, где она обитала, отбила у неё все тонкие и приличные чувства. А всё же…

— Ну что, акробат, — произнесла она вдруг, — привёз меня в свой подземный балаган? Когда-то я боготворила тебя, но те времена давно прошли. Впрочем, почему давно? Выходит, я старуха? Нет. Это было совсем недавно. Веришь, до сих пор жалею тот браслет, что тебе отдала по собственной дурости. Так и покинуло меня моё везение, как ты его забрал у меня. А тут мне одна осведомительница, что из вашего же сообщества учёных людей, — хотя она такая же учёная, как я девственница, — сообщает о том, что Нэя тобою пересажена из глиняного столичного убожества в хрустальный буквально дворец. Думала, что я почернею от зависти. Это правда, я в юности ей завидовала, но уж давно не теперь. И вот что теперь думаю, не тебя я тогда в юности видела в том балагане. Тот парень был добрым, лучезарным буквально, а ты-то оборотень бешеный. Разве я не помню, как ты хотел меня убить?

— Никогда я не хотел тебя убить, а только пришибить слегка, как назойливую муху! — сказал он.

— Муху? Уже любопытно. Так ведь бывает и такое, что и от укуса мухи можно сдохнуть.

— Дохнут насекомые. Люди умирают.

— То люди, а ты разве чел? Хотел, хотел меня убить! Я же помню твоё лицо, ставшее страшным как у подземного духа, когда ты положил меня на постельку в этом самом подземном балагане и для чего-то сковал мне руки и ноги, а потом вытащил какую-то непонятную страшную штучку, чтобы всадить её в меня! Уже и примеривался.

— Это был твой бред от передозировки, — ответил он.

— Нет. Ты же сам однажды отвёл меня к тому подземному старику, который и очищал мою кровь от остатков того, чем пичкал меня Чапос. Ты того не знал? Да. Это был Чапос — моя любимая тварь и грабитель тех денег, что я и зарабатывала своим адским ремеслом. Или ты думаешь, что я была счастлива от собственного ремесла? От всех тех вывертов тела, коим меня обучили в той мерзопакостной элитной школе танцев? Никогда я не была счастлива. Ни единого дня, ни единой ночи, исключая разве то время, когда вообразила себе, что ты меня полюбил. Да недолго я обольщалась. Как поняла, что не нужна я тебе, и ты забываешь обо мне сразу же, как я покидаю твою хрустальную башню, надолго забываешь, то подумала, чего ждать? Ладно, Чапос — лжец, но и ты оказался не лучше. Надо деньги на немощные дни зарабатывать. Да ведь чем больше у меня денег было, тем больше их к Чапосу перетекало. Он же бочка без дна. Тут уж и твоя вина была.

— Чего ты вдруг разоткровенничалась? — спросил он, нисколько её не жалея, а жалея только о том, что притащил её сюда.

— Потом поймёшь, если это «потом» наступит. Можно и так сказать, предсмертное раскрытие души.

— Умирать собралась?

— Никто не собирается, да всякий умирает. Ведь и ты можешь внезапно умереть. Если ты чел, а не оборотень подземный. Как у вас тут, у оборотней, бывает, я не знаю, но Чапос мне как-то рассказывал, что вы тут подобны нам обычным и поднебесным людям во всём, кроме своих хитрых устройств и летающих машин. Другая цивилизация, а люди те же почти. Чапос не глуп. Чапос — наблюдательная тварь, в его замесе принимал участие сам Ал-Физ. Хотя Чапос в сравнении с Ал-Физом реальный выродок, что и часто наблюдается у тех отцов, кто сами слишком уж щедро бывают одарены. Природа она такая, всякому роду отваливает общий клад ценностей, а как там будет происходить распределение богатств, ей наплевать. Кому отвалит столько, что диву даёшься, что так много-то? А другому ничего не достаётся, ни ума, ни здоровья, а порой и рук ног не додаст. Слепая, может? И врём мы сами себе о каком-то там добром и справедливом Надмирном Отце?

— В чём же одарённость Ал-Физа?

— Он тебе интересен? И ты очень уж его интересуешь. Только не радуется никто, если Ал-Физ им заинтересуется. Он же не добряк Надмирный Отец, чтобы дары валить на голову того, кто и удостоится его высшего взгляда.

— Я его не боюсь.

— Зато он тебя боится. А это гораздо хуже, чем если бы боялся ты сам. Ал-Физ любит тех, кто перед ним дрожит. И не любит тех, кто его сильнее. Зря ты возник из своего подземного мира так открыто, что Ал-Физ о тебе узнал.

— Решила предупредить об опасности ради нашего общего прошлого?

— Ты всё же лучше, чем я о тебе думаю, — вздохнула она. — Ты всегда оказывался лучше, когда я думала о тебе только плохое, а вот когда я тобою обольстилась настолько, что решила стать матерью твоего ребёнка, ты хотел меня убить.

— Не было такого, — вяло отозвался он. — Ты одела меня в одеяния собственного безумия, вот что тогда и произошло.

— Когда я удрала из твоего балагана в горы на поверхность, меня нашёл в горах один из горных демонов, он сумел привести меня в чувство. Накормил и дал приют. Молоденький был, добрый, так что демоном он, конечно, не был. А то я точно пропала бы. Для чего же ты так сделал?