Чтение онлайн

— В этом случае я пойду в Храм Надмирного Света с тем же Чапосом, почему же и нет? Ты возьмёшь себе Элю. Милый получится обмен жёнами и мужьями, не правда ли?

— Мне всё равно кто. У функции могут быть разные лица, но я говорю тебе о любви. Любить я смогу только тебя. Пока я здесь, конечно. Но я не стану тебя удерживать против твоего желания. Повторение того обоюдного садомазохизма, как было с Гелией, уже немыслимо. У тебя есть пара минут на обдумывание. Глеб всё ещё ждёт тебя у скоростной подземной машины. Но когда он уйдёт, я не буду звать его повторно.

Как реально когтистая лапа, Нэю раздирало непереносимое противоречие, любовь и ужас от её окончательной потери. Уйти это означает лишь одно, — оставить «Мечту», но кому? Эле — выскочке и полной неумехе?

Надменная статная Лата, откровенно влюблённая в Рудольфа, тут же повторно вклинилась в её мысленный поток, будто предлагая себя в качестве замены. Но Эля моложе, легче и по своей натуре, и по своей фигуре, куда как соблазнительнее и доступнее в этом смысле. Поэтому с лёгкостью выпихнула Лату из взбаламученных мыслей Нэи. Конечно, Эля найдёт себе штатного модельера, так ли уж оно и трудно? Для Эли, давно уже вошедшей во все тонкости подобной сферы деятельности, ничуть. Останется только имя «Мечта», останется само здание и все её воплощённые затеи с её же огромными затратами. Без неё всё сползёт в банальное ремесло. Не сразу так случится, — когда ещё Элю раскусят рафинированные клиентки, а уходить самой Нэе придётся. За стенами будет легче свыкнуться с тем, что его нет, и не будет уже в её жизни…

Из гордо вызывающих, лепестки её губ бесформенно расползлись, как и бывает у плачущих женщин, теряющих контроль над собой. Он привлёк её к себе, жадно целуя губы и опровергая собственную ледяную жестокость.

— Смотри, какую роскошь я тебе заказал. В местном, как ты говоришь, «доме яств», дорогом, но вкусном. Не хочешь? Конечно, столица избаловала тебя своим изобилием, а тут нет тех простонародных рынков, где ты покупала себе рыбку на обед.

Ласка тотчас же была обесценена насмешкой над прошлой её неустроенностью в столице, — Прошу, не упоминай про рыбу! Тошнит при одном только представлении о ней…

Он застыл, обдумывая её странное признание, — А вот попробуй мороженое. Десерт от Франка, нашего кулинара по вдохновению. Я тоже буду.

Она едва притронулась к тому, что он назвал мороженым, поскольку от непонятного лакомства заныли зубы. К тому же нарастающее беспокойство наполняло её как едкими клубами дыма и мешало не только насладиться едой, а просто и вкуса лишало.

— Скисшие сливки? Почему они сладкие? И жутко холодные…

Кристалл на его безымянном пальце казался почти чёрным, и только редкие искры играли в его гранях. То лиловые, то красные.

— Сними его. Я не люблю, когда мужчина украшает себя драгоценностью…

— А это и не драгоценность. Как же ты забыла старого и шипастого приятеля? Это, если ты в состоянии понять, мой соглядатай, а также незваный соучастник во всяком моём пиршестве. Иногда я не против его присутствия, чтобы тот, кто через его посредство соучаствует в недоступных ему удовольствиях, корчился от их неполноценности для него лично. Поняла хоть что из того, что я сказал?

— Я тебя поняла. Хо-хо! Отлично!

— Не говори так! Где ты увидела это хо-хо? Чего отлично? Я тебе ещё покажу, как бывает хо-хо отлично! А ещё аристократизмом своим важничаешь. Обороты речевые как у… шлюхи!

Нэя оторопела от его гневной вспышки, — Что же делать, если я поневоле впитала в себя все изыски квартала «Крутой Берег», где и выросла. А там у нас все так говорили…

— Ты уже давно не там, а здесь.

— Так и ты не особенно склонен к изыскам. Не уважаешь меня настолько, что унижаешь через слово… — Вкус к лакомству пропал окончательно.

— Достаточно того, что я тебя хочу, для чего уважение не обязательно.

Поняв, что обольщаться уже нечем, она набралась решимости, соскользнула с его коленей и направилась к выходу. — Открой! Я не хочу твоих ледяных угощений и тебя тоже не хочу! Играй со своим Кристаллом наедине! Без меня.

— Выходи, если сумеешь, — ответил он. Но панель выхода была монолитна со стеной, и как её отворить, она и понятия не имела.

— Выпусти меня!

— Не торопись, а то уже на выходе из «Зеркального Лабиринта» будешь жалеть об этом. Только я в отличие от тебя о твоём уходе не пожалею никогда! Другого шанса я тебе уже не предоставлю.

Между чем и чем был выбор? С одной стороны — «Мечта» и тот, к кому она стремилась столько лет. С другой стороны — такая масштабная утрата лишает смысла саму её жизнь. Куда уходить? К Реги-Мону? Не к Чапосу же в самом деле…

Он открыл третью стену, и за ней она увидела помещение, в котором находилась обширная и странная по виду постель, а также зеленовато-зеркальная душевая кабина. Больше в помещении не было ничего.

— Прогулку и купание в озере отложим на потом. Я и так слишком долго терпел твои игры…

Внезапно открывшийся отсек озарял яркий свет, от которого стало резко глазам, привыкшим к мягкому освещению того места, где они сидели только что. Она хотела попросить его сменить освещение, но он сказал, — Иди же, прими душ…

— Я утром искупалась, — ответила она.

— Я хочу, чтобы ты была чиста, как та девочка — надводный цветок, которую я и увидел впервые в реке. Раз уж ты не захотела искупаться в горном озере, куда я тебя приглашал, соверши это символическое очищение от всего прошлого и неисправимого.

— Я чиста, — сказала она, — и пусть все твои подозрения при тебе и останутся, если уж ты настолько неисправимый. Но я с охотой искупаюсь лишь ради своего удовольствия…

Нэя уединилась в небольшой душевой кабине. Внутри стены оказались матовыми, непрозрачными и бледно-синими. Глядя на них, она вдруг вспомнила о бабушкином флакончике. Смыв остатки краски с ресниц, тщательно ополоснув рот, она поспешно достала из сумочки то, о чём так и не вспомнила в течение всего их затяжного общения, Стоило ли так терзаться, когда снадобье от любых переживаний покоилось возле её бедра? Открыв пробочку, опрокинула содержимое флакончика в рот, тут же поперхнувшись и вспомнив, что бабушка говорила лишь о паре глотков. Но ощущение было как от простой воды. Никакого ощущения. Она потрясла флакончик и поняла, что он опустел. Сколько же глотков она опрокинула в себя, если пила залпом?

Непонятная сила вдруг пихнула её в сторону, так что она едва не стукнулась лицом о стену, и сердитый бабушкин голос произнёс у самого уха, — Замарашка! Ты лицо-то отмой, как следует! И сколько раз я говорила тебе, не разрисовывай себя как бездарная дешёвая кукла! Вот и инструкцию мою забыла! Два глотка! А ты хлебанула залпом как усталый рудокоп после работы! Но и тот пьёт воду, а ты… — Нэю опять кто-то шлёпнул, будто строгая старшая мамушка стояла рядом. Но Ласкира не могла прийти из Надмирных селений. В душевой кабинке Нэя находилась одна. У неё едва не отключилось сознание от нереальности происходящего. Она покорно умыла лицо. Было чувство, что все мысли вытряхнуты из неё. Мысли отсутствовали.