Чтение онлайн

Тень выпрямилась и отодвинулась в сторону, а Ардан понял две вещи. Первая — у него не имелось ни единого шанса. Может, если бы не тот факт, что ему пришлось использовать так много своих сил Говорящего — он бы смог что-то придумать. Не чтобы победить Темного Эан’Хане, а хотя бы выжить и, возможно, как-то повлиять на происходящее.

Победить Темного Эан’Хане… что за глупость. В историях Атта’нха и легендах Арора упоминалось, что Темные Эан’Хане обладали такой силой, что для их сдерживания требовались силы самых могущественных Эан’Хане, а порой и самих Сидхе. Именно поэтому Темных не одолели, истребив до последнего, а лишь изгнали за Великое Море.

Что же до второй вещи — эта тень, эта… Кукла знала Арора. Знала его лично.

— Думаешь, как можешь освободиться, волчонок? — все так же безжизненно, сухим и мертвым деревом, звучал голос из недр живого мрака. — Я чувствую, что у тебя еще остались искры воли, чтобы позвать твое Имя. Имя… Льдов и Снегов? Удивительно… неужели Ведьма Льдов и Снегов решилась поделиться именем своей матери с кем-то из смертных? Забавно, что Дворы настолько отчаялись остановить нас, что сделали ставку на простую смертную искру…

Ардан, прежде действительно из последних сил пытавшийся отыскать решение, застыл.

— Ты не знаешь, как передаются Имена Старших Стихий, — не спрашивала, а с удивлением, причем с удивлением для самого себя, утверждала Тень.

Опомнившись, Ард отсек все ненужные мысли и попытался ухватиться за короткую заминку, вызванную искренней ошеломленностью Темного Эан’Хане.

— Я знаю достаточно, Темный, — произнес Ардан. — Я знаю, что ты служишь Кукловодам. Я знаю, что вы пытаетесь создать симбиоз смертных и Бездомных Фае, и я знаю, что…

Ард собирался продолжить, щедро скармливая приманку добыче, но его губы сомкнулись, а язык прижался к нёбу. Тени окутали юношу, оплетя его неприступными путами. Подчиняясь воле Темного, они отрывались от поверхностей и приобретали формы, суть и плоть.

— Кукловоды… так вы нас называете? Капитан Пнев и Полковник не придумали чего-то более изысканного? — вновь в прежней безэмоциональной манере задал риторические вопросы Темный. — Хотя, пожалуй, название действительно описывает нашу суть. Удивительно, волчонок, мой Хозяин разрешил мне оборвать твою жизнь. Ты создаешь слишком много суеты там, где требуется покой и размеренность. Но вот я смотрю на тебя. Беспомощного и жалкого, неспособного даже преодолеть волю моих теней… у меня нет ни малейшего желания обрывать твои страдания. Нет, совсем нет. Это не утолит моей жажды.

Тень вновь придвинулась и наклонилась к нему так же близко, как и прежде.

— Как же сладки будут твои страдания, волчонок. И, может быть, видя, как ты сжигаешь сам себя, я смогу, наконец, отплатить Арору за все его грехи, — едва слышно шептала Тень. — Пока на тебе метка Аллане’эари, своей волей я не могу причинить вред ни тебе, ни ей. Твоему маленькому счастью. Смертной плоти. Любовь… как это пошло, волчонок. Но я чувствую, как метка слабеет. Как у неё осталось всего несколько дней, чтобы удержать меня.

Ардан почувствовал, как горный охотник внутри него ощерился и как когти и клыки начали резать его десны и пальцы.

— Если бы вы могли или хотели что-то с нами сделать, то уже сделали бы, — процедил Ард, — но вы не можете. Не напрямую. Я не знаю почему, но каким-то образом это создаст для вас слишком много проблем.

— Думаешь, ты самый умный, волчонок? — не растерялась Кукла. — Ты даже не представляешь, на что мы способны. На что Я способен.

Ардан, не таясь и не прячась, заглянул прямо в белые искры глаз под капюшоном мантии мрака.

— Тогда сделай это, Темный. Давай. Вот он я. Давай закончим все прямо здесь и сейчас.

На мгновение Арду показалось, что он оказался на пути горного селя. Грохочущего потока грязи и камней, сминающего вековые стволы так же просто, как ребенок мнет траву. Но мгновением позже наваждение исчезло.

— Не искушай меня, волчонок, — Темный приблизился еще ближе и под его левой рукой вспыхнуло золотое пламя. — Я могу погрузить твой разум в столь глубокие пучины, что ты бы не осмелился даже подумать назвать болью, ибо это слово меркнет по сравнению с тем, что ждет тебя внутри моего гнева.

Темный хотел сказать что-то еще, но не успел.

— Здесь нет, — коротко, на Галесском, булькающим голосом отчитался один из рыскавших по комнате.

Темный несколько долгих секунд стоял неподвижно, после чего ненадолго прикрыл белые искры своих глаз.

— Значит, решили предать… что же, мы к этому готовились… Ну а ты, — Темный повернулся к Арду, — до встречи, волчонок. Хотя, может, я навещу дочь Рейша Ормана до того, как забрать с тебя долг Арора. И, да будут Вечные Ангелы свидетелями, ты поймешь, что все то, что ты слышал про Темных Эан’Хане, не более чем детские страшилки. Я же познакомлю её с настоящим ужасом.

И прежде чем Ардан успел прикоснуться к тянущемуся к нему морозу, рвущемуся сквозь запертые ставни, Темный Эан’Хане взмахнул полой струящегося тумана.

— Но ты об этом не вспомнишь. Так и не узнаешь, почему именно пойдешь к алтарю один. Совсем как Арор. Как красива и жестока порой судьба, волчонок.

— Эй, Осел, ты чего тут, спишь, что ли?

Ардан вздрогнул и открыл глаза. Он стоял посреди постепенно рассеивающегося морозного тумана, пригнанного ветрами застывшего Ласточкиного Океана.

Рядом с ним переминался с ноги на ногу Полевка.

— Смена постов, — скрежеща зубами, напомнил оперативник.

— Д-да, конечно, — немного заторможенно, глядя на часы, где полночь сменилась часом ночи, кивнул Ардан. Неужели он так сильно задремал на свежем воздухе, пригнанном океанскими ветрами, что действительно заснул?

Уже сделав первый шаг по снежному настилу, Ард услышал оклик Полевки.

— Ты, кажется, леденец уронил, Осел! Только странный какой-то.

Ардан повернулся и забрал из варежек Полевки облепленный снегом кусочек льда. И стоило льдинке коснуться его кожи, как та истаяла. Встрепенулась встревоженным паром и… втянулась внутрь пор Арда. Полевка к этому времени уже отвернулся и ничего не видел.

Не видел, как Ардан сжимал кусочек чужого пальца и, скрючившись в три погибели, схватившись за посох, кряхтел. Из его глаз, с его губ, стекая по подбородку и щекам, ползли линии черных теней.

Мороз окутывал лоскуты теней внутри сознания Арда. Вцеплялся в них разъяренным волком и вырывал из сердца и разума юноши. Драл в клочья и выплевывал наружу. И с каждой новой поверженной тенью в разум Арда возвращались воспоминания.

Мутант… Трава Мягких Сновидений… Темный Эан’Хане…

— Тесс… — прошептал Ардан.