Чтение онлайн

***

С женщинами мы воевали, как русские с Бонапартом.

Наглотавшись шпилек за ужином, дамы в большинстве своём отказывались от страстной ночи, а утром духу их не было на вилле. Те же, что оказывались покрепче, допускались в самую спальню, прокуренную, пролёжанную псами, до потолка забрызганную вином и чернилами. Мы всей командой, затаившись под лестницей, считали минуты. Не проходило и десяти, как претендентка выскакивала с бранью и слезами. Джордж выходил за ней сконфуженный и извинялся от всего своего раздраконенного сердца... Пожалуй, даже искренне. Феноменально бестолковый в людях, он влюбился бы в первую куклу, способную промолчать четверть часа, так что байронистки падали жертвами исключительно собственной болтливости.

Огнекудрая вахнака, по её собственным словам, хотевшая милорда с пятнадцати лет, слышала: "Как же вы могли терпеть так долго!?". "Будьте нежней со мной!" - просила сочная блондинка - избранник уточнял: "Нежней, чем кто?"...

Для прощания с разочарованками были заготовлены две стандартные фразы. Первая имела оттенок почтительности: "Глубоко сожалею, что причинил боль вашей ладони"; вторая выражала апогей презрения: "Вы сами выплеснули желе вашего сердца на этот утёс".

***

В то утро я с помощью двух зеркал рассмотрел на своей спине странные красные пятнышки, похожие не прыщи или комариные укусы. Странность в том, что они образовывали вершины правильного треугольника. Но природа полна курьёзов. Язвочки почти не беспокоили меня, и я о них забыл, тем более, что к нам пожаловала долгожданная визитёрша.

Я наблюдал с балкона. Джордж на крыльце поил изо рта молоком старого ворона, подобранного недавно на дороге. Тут возле виллы остановился двуколка и на землю ступила молодая женщина с приятным лицом, искажённым хронической экзальтацией. Она подсеменила к его светлости и воскликнула:

– Хо! Как у фас это получайтся - целофаться с страшный форон!?

Неисправимый мистификатор незаметно взглотнул, сдвинул брови и ответил:

– Я держу в зубах куски сырого мяса.

– Не-у-ше-ли!?

– Нет, сударыня, - бледная физиономия расправилась, приняла более типичное выражение, - Очевидно, мудрая птица просто чует телетворный дух от моего растерзанного сердца.

– Ах так! Токта я с фосторком упештаюсь, что фишу снаменитый лорт Пайрон!

– Нда, что-то вроде этого...

– Меня софут Прентано, Елисапета Прентано. Тля фас просто Петтина или Петти. Я приехал к фам по поручений Кётхе. Он пыл отшен рат фаш письмо! А это фаш том? Как прекрастно!

– Вы завтракали?

– Не откашусь! Фы фесьма люпесен!

– Песни потом. Пойдёмте в столовую. Уилл!
– крикнул, заметив меня, - Хватит прохлаждаться! Давайте подстрахуйте меня!

Ворон каркнул и хлопнул крылами.

***

Ознакомившись с визитной карточкой немки, Джордж стал называть её "мисс Брендон", а Беттина, отчаявшись восстановить ономастическую справедливость, перешла к делу. Она достала из ридикюля первую часть "Фауста" в карманном формате и перо с позолоченным черенком.

– Фот этот он просит перетать фам.

– Кто?

– Йохан-Фольфканк Кётхе, афтар "Фёртар", "Экмонт" унт "Фауст".

– Гёте, автор "Вёртера", - перевёл я.

– А! Очень приятно!

– Тут имеет сепя афтокраф.

– Большое спасибо, - и не посмотрел.

– А это перо феликий муш.

– Это перо Гёте.

– Право, это уж лишнее. Я предпочитаю гусиные, и у меня их много.

Я едва удержался от того, чтоб пырнуть его в бок, и Беттина, очевидно понимавшая по-английски лучше, чем говорившая, надула губы:

– Фи! Натурально фантазтишный кортец! Наферной, он тумает, что я хотеть са ним ухашивать! Я нахошу фас испорченный мальчик!

– Она нас перепутала, - перевёл теперь мне Джордж.

– Я исполнить мой тело и маку фас покинуть, фысокомерный анклитшанин! Прошчайт!

– Прощайте. Передайте вот это от меня вашему хозяину, - милорд отломил половинку от крекера и протянул посланнице. Она машинально схватила этот унизительный дар, сунула в сумочку и убежала.

– Что это было?
– спросил Байрон, глядя ей вслед, потом на визитку, потом на меня, - При чём тут... Джъ... Хьюте?

– Может, она его дочь или любовница, и он послал её к вам с этими подарками.

– Это называется "подарки"?

– А что вам нужно? Чек на миллион гульденов и сотню невольников-гермафродиотов?

– Мне показалось, или она действительно назвала меня гордецом?

– Боюсь, вы не ошиблись

– Уму не постижимо! Мне жалуют грошовую книжонку с помусоленным огрызком - и я - гордец!? Я кого-то просил о подобной чести? Не припомню!