Чтение онлайн

– Ты сам даёшь всем повод о тебе судачить. Зачем ты целыми вечерами рассказывал нам, как таскался по борделям, сколько женщин перезнал за последнюю неделю?...

– Затем, что меня коробит от проповедей свободной любви в уютном домашнем кружке! Любовь - это тоска, свобода - ужас. Да! Именно так! Но Перси хоть кол на голове теши!...

– Не смей его ругать!

– ... Мэри, ты ведь останешься со мной?

– До тех пор, пока ты не наёдешь новую подружку?

– Покуда не разлучит смерть.

– ... Ты делаешь мне предложения?

– Пока нет. Пока только прошу - будь спутницей моей жизни. Интимную сторону мы уже обсудили. Имя можешь оставить прежнее или вернуться к девичьему, а то ведь если кто-нибудь при мне поздоровается с тобой как с леди Байрон, я же в обморок упаду... Моим состоянием распоряжайся, как своим...

– Я сама могу заработать на жизни.

– Чем?

– Литературой.

– Уверена?

– Почему нет?

– Ты путаешь предложение с просьбой.

– Иногда это одно и то же.

– Для меня - никогда.

– Но ты уже многое мне предложил.

– Ещё ничего. Я сказал, что готов жить в белом браке, что ты можешь сохранить за собой имя Шелли и будешь владеть моим имуществом.

– Ты такой буквоед?

– Я профессионал.

– А может, дело в том, что тебе нечего предложить?

– Это не так. Но... я, кончено, волнуюсь.

– Я заинтригована.

– Я никому ещё этого не предлагал.

– Я вся нетерпенье!

– Подожди. Вот ещё одна просьба: не считай меня противником твоих убеждений. Мне смешны некоторые феминистки, но в самом феминизме я вижу стремление женщин избавиться от того,... что мне в них противно.

– Прекрасное признание.

– А теперь... Мэри, предлагаю тебе... зеркало... и пару конфет,... а если понравится,... то можно и больше.

Она засмеялась и кивнула

Пока я ходил за атрибутами, разделась до сорочки и залезла под одеяло, но в этом не было никакого соблазна. Голодная, съела сразу половину лакомства, спохватившись, предложила и мне, но я снова превратился в надменного Конрада:

– Нет, благодарю. Моё зеркало - кинжал; моя конфета - пуля!

Аплодисменты.

Сняв корсарскую шляпу, я прикорнул на подушку, подсунув плечо под голову Мэри:

– Знаешь, чем мы можем заниматься? Сочинять в соавторстве: твои сны; мои связи в издательствах. Надеюсь, нам не придётся долго спорить, кто будет сверху - на обложке, разумеется.

– Я хочу сначала заняться редактированием рукописей Перси.

– Помилуй! На это же жизни не хватит.

– Вы колки, принц.

– Не дождётесь, леди. Но всё равно спасибо: хуже быть тупым.

Наконец она задремала.

Я осторожно высвободил затёкшую руку и приготовился наверстать ночную утрату.

Франкенштейн

Тогда я была при нём художницею

Притчи

К вечеру дождь стал утихать. Когда последние капли упали на крышу, П. закончил свой рассказ, и наши взгляды обратились на Байрона, а он по-прежнему смотрел в окно, поминутно вздыхая. Тогда его заклятый врач спросил:

– Милорд, а вы нас чем-нибудь напугаете?

– Конечно, - он порывисто оглянулся, - Слушайте внимательно: в течение двенадцати часов при самой вдохновляющей погоде мне ничегошеньки не пришло в голову... По-моему, это действительно кошмар. Пойду глотну валерианки.

Прошуршал вдоль стены и исчез. Уильям с Перси переглянулись и захихикали.

– Бедняга! Как его пробрало! Не пустил бы себе в лоб пару пуль. Мэри, ты сейчас же должна перед ним извиниться.

На мои возражения доктор с ухмылкой сказал:

– Он вовсе не так страшен, как кажется.

Я рассердилась, схватила шаль и выбежала вон.

Живое стихотворение сидело на обломке древней стены и лицом к озеру. На его левое плечо набегала пурпурная лента зари, на правое - спадал синий полог далёкого ливня. Он курил длинную костяную трубку и громко говорил на непонятном наречии. По интонации было трудно понять его настроение, но я успела убедить себя, что он обижен и теперь жалуется своим духам, накликая беды на мою голову.

Незамеченная, я стояла в двух шагах от него, комкая в объятьях шаль и не имея ни малейшего представления, как начать разговор.