Чтение онлайн

Мэри и Джейн спали на койке, обнявшись, как Кристабель и Джеральдин.

В ногах у них свернулась калачиком девочка: должно быть, ночью перебралась туда от тесноты.

Спускаясь с подвесного ложа, я наступил на Борсалино. Он взвизгнул, порычал, отошёл и улёгся в углу.

Тогда-то я начал это письмо, но более пятнадцати минут над ним не сидел.

Проснусь моя ближайшая родственница, глянула на меня с испугом, нерешительно вылезла на пол, заглянула под кровать, пошарила глазами по сторонам. Я спросил втретьголоса:

– Что ты ищешь?

– Горшочек, - ещё тише ответила она.

– Зачем? ... А. Понятно. Но, кажется, здесь этого нет. ... Впрочем, есть кружка. Подойдёт?

На малышку было жалко смотреть: у неё дрожали губки и всё лицо горело.

– Нет. Я не сумею... Я упаду...

– Я могу тебя подержать. Не бойся....

Я жалел об отсутствии перчаток и необходимости касаться этого чистого тельца голыми лапами, но всё прошло благополучно. Кружку заткнул скомканным листом бумаги и выбросил за окно, не чувствуя, впрочем, настоящей брезгливости, даже радуясь этой прививке от синдрома Ченчи.

Пока я ходил, девочка села на пол и неслышно заплакала, закрывшись ладонями.

Я поднял её, угнездил у себя на коленях, стал утешать:

– Не горюй. Это природа. Всем приходится с ней рассчитываться. Даже Манфреду.

– Кто это?

– Самый печальный человек на свете.

Я думал, она спросит, почему Манфред печален, но она всхлипнула:

– Что я сделала плохого? Почему мама меня прогнала?

– Уж не знаю, что плохого сделала ты, если она прогнала тебя, а не наоборот! ... Они всегда внушают нам, что от нас больше вреда, чем от грабителей и охотников за головами, тогда как мы ещё не умеем сами обуваться и имени своего не помним.

– Я помню своё имя - Аллегра.

– Так вот, Аллегра, плохо поступила она сама. Ей нужно было думать, кого тащить в свою постель. В том, что ты родилась, виновата не ты, а она. Ну, и немножко я... (когда же она спросит, кто я такой?)...... Скажи, а она - мама - тебя раньше как-нибудь обижала?

Потупившись, трясёт головкой.

– А что она говорила, когда... прогоняла тебя?

– Что отдаст разбойнику.

– Кто такой разбойник?

– Злодей.

– И что он с тобой сделает?

– Убьёт.

– Что значит "убьёт"?

– ... Убьёт... до смерти.

– Что же такое смерть?

– ... Это когда тебя сначала страшно-страшно больно, а потом... ты никогда ничего больше не увидишь.

– Вот гуярские бредни! Смерть - это совсем другое! Она может сесть на тебя, как бабочка, и ты даже её не заметишь. Она на не уничтожит твои чувства, а лишь изменит их, и ты словно окажешься на другой планете, где обитают миллиарды людей и Сам Бог.

– А это кто?

– Бог? Ну, о Нём разное рассказывают. Я думаю так: Он создал множество ангелов...

– Которых вешают на рождество?

– Нет. Других. Больших, живых и сильных. Он поручил им сотворить мир, дал кучу веществ, из которых можно делать что угодно. Ангелы взялись и сляпали весь этот бардак, который мы наблюдаем каждый день. А Бог стал творить Себе особый мир из какого-то иного тайного материала прямо поверх уже сделанного, как художник рисует по холсту или доске. Мы сейчас застряли в колючем волокне, но со временем выберемся...

– Ты ведь не разбойник?

– В общем, нет, но как понять, что лучше, жизнь или смерть... Сказано: "Плодитесь и размножайтесь". Я ли не размножился! Меня штампуют стотысячными тиражами! Каждый грамотный человек от двенадцати до тридцати лет лезет вон из кожи, чтобы казаться моим детищем! Неужели этого мало, и нужно нести на своей совести ещё такого милого зверька!?...

Джек

Я и Отец - Одно

Иоанн

Она сидела на краю стола, свесив ноги. Мы рассматривали друг друга.

Меньше, чем на кого бы то ни было, она походила на меня: локончики непонятного цвета, круглые щёки, большие глаза и маленький рот, говорящий:

– Так ты всё-таки меня убьёшь?

– Видишь ли, от жизни спасает не только смерть. Можно просто измениться. Из меня, конечно, уже ничего, лучше трупа, не получится, но ты ещё успеешь взять себе другое имя, срезать пух с головы, снять эту постыдную кукольную одежонку. Ты знаешь, что ты - девочка?

– Да.

– А знаешь, что в этом хорошего?

– Нет.

– Совершенно верно! Ничего в этом хорошего нет! Вырастешь - тоже станешь мамой, будешь бить и бранить беззащитных, слабых...