Чтение онлайн

Ника опомнилась, лишь почувствовав, как стали печь губы, явно обветренные. Чай закончился, а значит простояли они здесь немало. Обернулась Орлова на запах сигарет.

– Извини.

Алик покрутил сигарету в воздухе и отступил в бок. Но беснующийся ветер все равно рассеял облако дыма в ее сторону. На лбу Алика пролегла морщинка – он нахмурил брови.

– Может, отойдешь?

В его просьбе было гораздо больше от приказа. Ника послушно затанцевала по балкону, только куда ни ступала, тонкий сигаретный след везде щекотал нос. Природа явно издевалась над ее выдержкой, потому как единственная мертвая зона оказалась в шаге от Белозерова. Так близко к нему, лицом к лицу.

В свете фонаря Ника увидела родинку на его левой щеке – такую маленькую и неприметную, никогда не замечала ее. Рыжие волосы подлетали на ветру, падали на глаза, но Белозерова это мало заботило. Губы изогнулись дугой. В это мгновение он, погруженный в собственные мысли, улыбался, и это меняло все: черты лица смягчались, исчезала лишняя резкость, все острые углы – сейчас Алик выглядел милым и… привлекательным.

Щелк. Ника очнулась. Белозеров легким движением пальцев отправил окурок точно в мусорное ведро у входа, а девушка быстро попятилась назад. Он заметил ее пристальный взгляд и не скрывал этого.

Орлова поставила на пол пустой стакан, а сама забралась на нижнюю перекладину и, перегнувшись через ограждение, посмотрела вниз, только бы спрятать безграничное смущение. В высоте она растворялась. Еще в детстве любила лазить с мальчишками по крышам и деревьям, забираться на высокие заборы. Вот и сейчас разглядывала вдали на узких улочках кро-охотных человечков, живущих своими историями, и начинала забывать о тревоге. А в следующий миг крепкие руки подхватили ее и поставили на землю лишь у двери.

– Никогда так не делай, – произнес Белозеров тихо, гортанно.

И пока Орлова соображала, что стряслось, обеспокоенный Алик впивался пальцами в ее тонкую талию. У Белозерова с высотой, в отличие от скорости, отношения были натянутыми. Он никогда не позволял себе подобных вольностей, как Ника. И бросился к ней на уровне инстинктов. Алик смотрел в широко распахнутые голубые глаза, осознавая простую истину – да случись что, бросился б за девчонкой и вниз с пятнадцатого этажа.

Подобная правда оглушала. Он всегда знал, что Орлова много для него значила. Но признаваться самому себе в столь первозданных чувствах, как будто пламенем объятым быть – больно, ярко, возможно, смертельно.

Ника кивнула. Он с трудом отпустил ее и вышел первым.

Орлова смогла дышать не сразу. Отказывалась думать о том, что только что произошло.

Все, хватит!

Хватит с нее Белозерова. Ее сводили с ума резкие перемены в его настроении. Она надеялась, завтра они выяснят, что за данные попали им в руки, и разойдутся, как в море корабли. Навсегда. Ей совсем не нравилось, что она чувствовала рядом с ним.

Зато твоему телу очень даже наоборот, – покривилось сознание.

Ника вошла в здание только через несколько минут, но Алик все еще ждал ее: зажал кнопку и не отпускал лифт, который мог быть кому-то и нужнее. Орлова встретила его взгляд и поспешила встать в противоположном углу, спиной к нему. Но стоило створкам закрыться, пространство сомкнулось, образуя толстый вакуум.

Ника скорее почувствовала, чем услышала, что Алик сделал к ней шаг.

– Слушай, – его голос раздался совсем рядом, – я много чего видел в жизни, меня тяжело удивить. И я не привык судить людей по ситуациям, в которых они оказались. Бог рассудит. Я просто…

Пять этажей пролетело как один миг. Экран сигнализировал о прибытии на десятый, но Алик снова зажал кнопку, только теперь наоборот – чтобы удержать Нику и успеть договорить.

– Просто хочу, чтобы ты знала. Я верю тебе. Остальное неважно.

Орлова напряглась и тяжело сглотнула, не нашлась, что ответить. Молча вышла, едва створки лифта разъехались в стороны. Также в тишине прошествовала за Аликом в его квартиру и дальше.

– Если нужно, бери из гардероба любую рубашку, все майки в стирке, – сообщил Белозеров, проводив девушку в спальню.

А затем забрал у нее кружку и оставил одну. В своем личном царстве. Ника посмотрела на панорамное стекло до потолка, за которым плавала темнота, и без промедлений вернулась в коридор, отгоняя мысли, что Алик будет спать сегодня без футболки.

Время уже перекатилось за полночь, но она застала его на кухне – стильно оформленной, белой с мраморными вставками и все же уютной. Алик потирал двумя пальцами лоб, и Нике стало не по себе: он таскался за ней весь день, а она в столь поздний час не оставляла его в покое. Но вернуться обратно в комнату и сойти с ума, рассматривая потолок, когда в голове столько вопросов, тоже не могла. Негромко откашлялась, давая понять, что вторглась на территорию. Затем сорвала с холодильника стикер и взяла маркер, лежавший на столе у тетради с расписанным рационом питания.

– Итак, что мы имеем? – Ника заговорила неожиданно уверенно и уселась на барный стул.

Она выводила на листке слова и повторяла их вслух, делая вид, что Алик только ее рассуждений и ждал.

Испанец, который вроде как умер.

Полиция, которая ее подозревала.

Люди в черном, что гнались за ними.

Красный блокнот – лучше бы его не брала.

И флешка, на которой неизвестно что.

Ника прикусила кончик фломастера, пытаясь вспомнить, не упустила ли еще что-нибудь.

– Ничего не меняется, – усмехнулся Алик, заглядывая через плечо.

Девушка не поняла, что он имел в виду. Повернулась, посмотрела снизу вверх и убрала маркер изо рта, поймав его взгляд на губах.

– Почерк, – пояснил он, указывая на каллиграфически выведенные черточки над буквой «т» и под буквой «ш».

Ника искренне улыбнулась, непроизвольно ускользая в детские воспоминания, когда закручивала сердечки над согласной «й».

– Помнишь, наша психологиня всегда твердила, что это свидетельствует о проблемах в эмоциональном развитии? – голосом общей знакомой договорила она.

– Потому что ты провоцировала ее.

Ника вопросительно подняла аккуратные бровки.

– Да брось! – Алик улыбнулся. – Ты же была такой упертой. Всегда доказывала, что ее тесты по разбору характера и профессиональных наклонностей – полная чушь, в отличие от твоих цифр.

Орлова ответила смешком. Да, в школе она была одержима нумерологией и квадратом Пифагора, все время спорила со школьным психологом, которая работала по устаревшим программам и не вкладывала в практику ни толику души.