Чтение онлайн

Ректоръ безпрестанно совщался съ хозяиномъ своей лодки и велъ какіе-то тайные переговоры съ дядею Марьяно, тмъ самымъ, къ которому Тона прибгала во всхъ затрудненіяхъ. Безъ сомннія, онъ добывалъ не мало денегъ; и синья Тона призывала всхъ чертей, видя, что онъ не приноситъ домой ни гроша и лишь изъ вжливости проживаетъ по нскольку минутъ подъ навсомъ кабачка. «Значитъ, его сбереженія у кого-нибудь хранятся? A y кого бы это могло быть? Ужъ врно, что у Долоресъ, у той вдьмы, которая непремнно подсыпала обоимъ парнямъ приворотнаго зелья, потому что они бгаютъ за ней, какъ собака за хозяиномъ!«…

Простофиля Ректоръ расположился въ дом тартанеро, точно тамъ хранилось его собственное добро!.. Точно онъ не зналъ, что Долоресъ общана другому! He видлъ онъ что-ли писемъ отъ Антоніо и отвтовъ, которые отъ ея имени писалъ сосдъ?.. Но этотъ тройной дурень, не обращая вниманіе на материнскія насмшки, живмя жилъ въ лачуг Паэльи, гд мало-по-малу занялъ мсто брата; причемъ онъ длалъ видъ, какъ будто совсмъ не понимаетъ положенія вещей. Теперь Долоресъ оказывала ему т же услуги, какія прежде выпадали на долю Антоніо: чинила ему блье и, дйствительно, хранила его деньги, чего, впрочемъ, ей никогда не приходилось длать для его расточительнаго брата.

Въ одинъ прекрасный день дядя Паэлья скончался: его привезли домой, раздавленнаго колесами его тартаны. Въ пьяномъ вид онъ упалъ съ козелъ и умеръ, врный своимъ принципамъ: сжимая въ рук кнутъ, съ которымъ не разставался даже во сн, потя водкою изо всхъ поръ своего тла, онъ испустилъ духъ подъ повозкою, набитою размалеванными двицами, которыхъ называлъ «своими овечками».

У Долоресъ не осталось другой опоры, кром ея тетки Пикоресъ, мало цнимой въ качеств покровитепьницы, такъ какъ она длала добро при помощи колотушекъ. Эта тетка была старая рыбная торговка, которую молодыя называли «матушкой Пикоресъ»; громадная, пузатая, усатая, точно китъ, она втеченіе сорока лтъ была грозою всхъ базарныхъ городовыхъ, устрашая ихъ своими маленькими дерзкими глазами, такъ и впивавшимися въ лицо, и грубыми ругательствами, вылетавшими изъ беззубаго рта, отъ котораго лучами расходились вс морщины ея лица.

…Два года уже плавалъ Антоніо съ эскадрою, когда распространилось интереснйшее извстіе: Долоресъ выходила замужъ за Ректора. Боже! какой шумъ поднялся въ Кабаньял! Говорили, что двушка сама сдлала первые шаги, и прибавлялись подробности, еще боле эффектныя, подававшія поводъ къ смху.

Кого стоило послушать, такъ это – Тону: «Эта госпожа съ тартаны вбила себ въ голову, что войдетъ въ хорошую семью, и вотъ – ей это удается. Да! А мошенница хорошо знаетъ, что длаетъ: ей именно удобно имть мужемъ дурака, который радъ убиваться на работ. Разбойница! Какъ она сумла забрать въ лапы изо всей семьи какъ разъ того, кто добываетъ деньги!».

Впрочемъ, нкоторое время спустя эгоистическое разсужденіе заставило синью Тону умолкнуть. Взвсивши вс обстоятельства, она примирилась съ проектируемымъ бракомъ. Такъ выходило проще и удобне для лелемыхъ ею плановъ: Антоніо, избавленный отъ безприданницы Долоресъ, можетъ жениться на богатой Росаріи. Поэтому, хотя не безъ воркотни, она удостоила присутствовать на свадьб и назвать «дочь моя» эту красивую змю, которая такъ легко смнила одного на другого.

Всхъ тревожилъ вопросъ о томъ, что скажетъ Антоніо, узнавши новость. У этого матроса былъ такой любящій характеръ!.. Поэтому удивленіе было всеобщимъ, когда узнали, что онъ выразилъ одобреніе всему происшедшему. Должно быть, разлука и путешествіе произвели въ немъ большую перемну, такъ какъ ему казалось естественнымъ, что Долоресъ, теперь нуждавшаяся въ покровител, вышла замужъ. Сверхъ того, – онъ такъ и высказался, – если ужъ ей суждено было достаться другому, то лучше пусть это будетъ его братъ, хорошій и честный парень.

Когда же морякъ, съ отставкою въ карман и мшкомъ на спин, вернулся въ Кабаньяль, изумляя всхъ своимъ молодецкимъ видомъ и щедростью, съ которою тратилъ пригоршню песетъ, полученную при окончаніи службы, его поведеніе оказалось такимъ же благоразумнымъ, какъ и его письма. Онъ поздоровался съ Долоресъ, какъ съ сестрою. «Чортъ возьми! Hечero поминать о прошломъ. Онъ тоже не монахомъ жилъ на чужой сторон». И затмъ онъ пересталъ обращать вниманіе на нее и на Ректора, весь уйдя въ наслажденіе популярностью, которую создало ему его возвращеніе.

Сосди по цлымъ ночамъ просиживали подъ открытымъ небомъ на низкихъ стульчикахъ и даже на земл передъ домомъ, бывшимъ Паэльи, въ которомъ теперь жилъ Ректоръ, и въ восторг слушали росказни моряка о чужихъ земляхъ, описанія которыхъ онъ перемшивалъ съ выдумками, чтобы сильне поразить простофиль, развшивавшихъ уши.

По сравненію съ грубыми и отупвшими отъ работы рыбаками или съ его прежними товарищами разгрузчиками, кабаньяльскія двицы считали Антоніо аристократомъ за его смуглую блдность, кошачьи усы, чистыя и аккуратно содержанныя руки, намасленную и тщательно расчесанную голову съ проборомъ посередк и съ двумя завитками, которые, выходя изъ подъ фуражки, остріемъ прилегали къ вискамъ. Синья Тона была довольна сыномъ; она понимала, что онъ остался такимъ же бездльникомъ, какимъ и былъ, но онъ научился лучше держать себя, и видно было, что суровая корабельная служба пошла ему впрокъ. Въ сущности, онъ остался прежнимъ, только военная дисциплина сгладила въ немъ вншнія угловатосги: угощаясь виномъ, онъ не напивался до безчувствія; продолжая щеголять молодечествомъ, онъ не вызывалъ людей на ссору; и вмсто того, чтобы безразсудно осуществлять свои сумасбродныя фантазіи, онъ старался эгоистически доставить себ какъ можно больше наслажденій. Поэтому онъ охотно согласился на предложеніе Тоны. «Жениться на Росаріи? Очень хорошо! Она – двушка честная; сверхъ того, у нея есть капиталецъ, который можетъ увеличиться въ рукахъ сообразительнаго мужа. Чего ему больше желать? Человкъ, служившій въ королевскомъ флот, не можетъ, не унижая своего достоинства, быть грузчикомъ на взморь. Что угодно, только не это!»

Итакъ, Антоніо женился на Росаріи къ великой радости синьи Тоны. Значитъ, все вышло къ лучшему. Что за красивая парочка! Она – маленькая, робкая, покорная, – врила ему безусловно; онъ – гордый отъ новой удачи, прямой, точно подъ фланелевой рубашкой у него была кольчуга изъ тхъ тысячъ дуро, какія онъ взялъ за женою, – удостоивалъ своимъ покровительствомъ всякаго встрчнаго, велъ себя, какъ богатый владлецъ лодки, проводя въ кофейняхъ вечера и ночи, куря трубку и щеголяя въ громадныхъ непромокаемыхъ сапогахъ, когда шелъ дождь.

Долоресъ видла все это, не выражая ни малйшаго волненія. Только въ ея царственныхъ глазахъ вспыхивали золотыя точки, искорки, выдававшія жаръ тайныхъ желаній.

Новобрачные прожили счастливо годъ. Но деньги, по грошу накопленныя въ лавчонк, гд родилась Росаріо, быстро таяли въ рукахъ Антоніо, и насталъ часъ, когда уже видно стало дно мшка, какъ говорила кабатчица, осуждая расточительность сына.

Тогда начались нехватки, а съ нехватками – несогласія, слезы и потасовки. Росаріи довелось взяться за рыбную корзину по примру всхъ ея сосдокъ. Этой молодой женщин, которую прославили богачихой, пришлось вести изнуряющее и притупляющее существованіе самыхъ бдныхъ рыбныхъ торговокъ. Она вставала вскор посл полуночи; ждала на взморь, стоя въ луж воды, плохо защищенная отъ холода старымъ плащемъ; шла пшкомъ въ Валенсію, сгибаясь подъ ношею, возвращалась домой только вечеромъ, истомленная голодомъ и усталостью; но считала себя счастливою, если только ей удавалось дать своему господину и повелителю средства для продолженія прежняго образа жизни и избавить его отъ униженій, которыя непремнно бы отразились на ней ругательствами и придирками.

Чтобы Антоніо могъ провести ночь въ кофейной, въ обществ машинистовъ и судохозяевъ Росаріи нердко приходилось утромъ, на рыбномъ рынк, обуздывать свой волчій голодъ, обостряемый дымящимся шоколадомъ и отбивными котлетами, которыя она видла на столахъ своихъ товарокъ. Она стремилась единственно къ тому, чтобы ни въ чемъ не чувствовалъ недостатка ея обожаемый мужъ, всегда готовый распалиться гнвомъ и осыпать проклятіями собачью судьбу, наказавшую его этимъ бракомъ; и бдная невольница, все боле худая и изможденная, считала пустяками свои собственныя страданія, если у Антоніо была песета на кофе и домино, да еще обильный столъ и красивая фланелевая рубашка для поддержанія его старинной репутаціи. Это обходилось ей немножко дорого: она стала стариться, не достигши еще тридцати лтъ; зато гордилась, что иметъ мужемъ красивйшаго парня въ Кабаньял.

Денежныя затрудненія сблизили ихъ съ Ректоромъ, который быстрыми шагами шелъ къ богатству, тогда какъ сами они катились подъ гору, въ нищету. Въ тяжелыя минуты братья должны помогать другъ другу, это вполн естественно; вотъ почему Росарія, хотя съ большой неохотой, посщала Долоресъ и согласилась, чтобы и мужъ возобновилъ съ нею родственныя сношенія. Въ сущности, ей это было весьма непріятно, но возражать не приходилосы невозможно было ссориться съ Ректоромъ, который часто давалъ имъ на жизнь, когда не было рыбы для продажи или когда красивому бездльнику не удавалось подхватить нсколькихъ дуро въ качеств посредника при мелкихъ портовыхъ сдлкахъ.