Чтение онлайн

Несмотря на все усилия Ланды, глубоко укоренившиеся древние верования по-прежнему жили среди индейцев.

Они все еще поклонялись богам солнца, дождя и плодородия (именно к ним майя тайно взывали в период сева на своих полях), поклонялись верховному богу Ицамне и могущественному Кукулькану, в чьих храмах они молили об отмщении за свою горькую участь. Диего де Ланда был взбешен упорным отказом своей паствы расстаться с древними верованиями. Он стал искать новых способов воздействия на майя, чтобы лишить их культурного наследия прошлых веков. Такая возможность представилась ему, когда он с крестом в руке вступил в город Мани, бывший прежде столицей могущественной династии Тутуль Шиу. Благодаря особому значению этого города в истории майя, там была собрана большая библиотека, состоявшая из книг, написанных индейскими жрецами до прихода испанцев. Обнаружив этот ценнейший архив, Ланда совершил акт бессмысленной жестокости, который лишил исследователей одного из важнейших источников информации, дошедших до исторических времен [12] . Он приказал снести книги на городскую площадь и публично сжечь их! В назначенный день чудовищное «аутодафе» совершилось. «Поскольку,— писал Ланда,— книги не содержали ничего, кроме суеверия и дьявольской лжи, мы сожгли их все...» На дымящихся углях этого страшного костра было уничтожено бесценное археологическое сокровище, содержавшее летопись тех веков, в течение которых культура майя на фоне других цивилизаций Нового Света достигла непревзойденного блеска.

Литература древних майя находилась на очень высокой ступени развития. Их книги, или кодексы, как их часто называют, представляют собой одну полосу бумаги, изготовленную из растительного волокна и натурального клейкого вещества. Эту бумагу покрывали с обеих сторон белой известью. На ее поверхности индейские жрецы старательно выводили сложные иероглифические знаки, раскрашивая их растительными и минеральными красками. Затем манускрипт складывали и заключали в деревянную или кожаную обложку, создавая том или кодекс, напоминающий по внешнему виду современную книгу. К сожалению, до наших дней сохранилось всего лишь три таких кодекса майя. В 1739 г. был обнаружен в Вене и приобретен позднее государственной библиотекой Дрездена так называемый «Дрезденский кодекс», который содержит в основном астрономические вычисления. Во второй половине XIX в. в Испании были найдены отрывки еще из двух манускриптов майя. Исследование показало, что это части одного и того же документа — «Кодекса Тро-Кортезианус». Он представляет собой пособие для жрецов по астрологии. Этот кодекс хранится сейчас в Музее археологии и истории в Мадриде. Третий кодекс находится в Национальной библиотеке в Париже, где он был обнаружен в 1860 г. в ящике с забытыми документами. Большие куски этого манускрипта, названного «Кодексом Пересианус», отсутствуют. Однако сохранившиеся фрагменты содержат яркое описание некоторых божеств и религиозных церемониалов. Хотя кодексы представляют большую ценность для археологов, они совершенно не освещают конкретных исторических событий [13] . Какие бесценные летописи по истории цивилизации майя, от ее таинственных истоков до момента гибели, были уничтожены «аутодафе» Ланды, мы так никогда и не узнаем. Архив из Мани вполне мог бы пролить свет на многие неразрешимые загадки, с которыми столкнулись позднее археологи. Уничтоженные рукописи почти наверняка представляли огромную ценность для дешифровки иероглифической письменности майя. В настоящее время удалось прочитать примерно треть этих письмен — тех, которые содержат астрономические и календарные вычисления: знаки дня, месяца, года и символы чисел. Но подавляющее большинство надписей майя до сих пор остается загадкой для ученых. Разрушенные храмы и дворцы, развалившиеся лестницы и изъеденные временем стены, обнаруженные в руинах городов майя, также были покрыты причудливыми иероглифическими знаками, которые ревниво скрывают множество сведений, нужных археологам. Ключ к дешифровке этих письмен до сих пор не найден [14] . Здесь не открыт еще свой Розеттский камень [15] , благодаря которому была разрешена загадка египетских иероглифов. Это тем более прискорбно, что майя — единственный народ доколумбовой Америки, который создал письменность более сложную, чем простые пиктографические изображения. Еще одно доказательство литературных достижений майя попало в руки ученых довольно любопытным путем. После Конкисты многие индейцы научились писать слова собственного языка испанскими буквами. Если бы все майя могли читать и писать по-испански, распространение христианского учения пошло бы гораздо быстрее. Именно с этой целью монахи терпеливо обучали свою паству. Но полученные таким образом знания индейские летописцы, которых беспокоило быстрое исчезновение древнего культурного наследия, использовали для записи интересующих их событий.

Несколько таких документов колониальной эпохи, передающих с красноречивой простотой мысли авторов о своей истории и традициях, сохранилось до наших дней. Из горной Гватемалы происходит священная книга майя-киче «Пополь-Вух» [16] . В ней излагаются мифы, космология и религия народа киче, господствовавшего прежде в южной части страны. Летописцы соседнего народа составили близкий но характеру документ, известный под названием «Анналы Какчикелей». Еще одна ценная коллекция рукописей, посвященных истории Северного Юкатана, содержится в книгах Чилам Балам, названных так в честь группы жрецов, славившихся своими пророчествами и способностью проникать в мир сверхъестественного. Но и эти документы обходили наиболее запутанные вопросы, поднятые археологическими находками.

Современные исследователи почти полностью лишены письменных источников, которые непосредственно касаются предмета научных споров,— сообщений о древних переселениях народов, основании городов, социальном и политическом развитии, войнах и торговле. И все это произошло в значительной степени по вине Диего де Ланды, деятельность которого среди майя уничтожила всякую надежду на сохранение памяти о прежней славе, ушедшей навсегда вслед за их военным разгромом. Деятельность Ланды развивалась в двух различных направлениях. Чтобы лучше подготовиться к своей миссии, он сразу же по прибытии на Юкатан погрузился в детальное изучение культуры майя. Подобное занятие не могло не пробудить в нем интереса к вопросам, лежавшим за пределами специальной цели его изысканий. Много времени проводил он в обществе сеньоров из династий Шиу и Коком, расспрашивая их об истории, фольклоре, мифологии и религии. Во время своих поездок по Юкатану он повсюду собирал подробнейшие сведения о различных сторонах жизни индейцев. В тайне от фанатичного монаха Ланды, сам того не сознавая, он благодаря этим поискам превратился в первого выдающегося исследователя тех самых древних традиций, которые стремился уничтожить. Приблизительно в 1566 г. Ланда начал писать подробную историю Юкатана, основанную на своих прежних изысканиях. Возможно, он хотел составить руководство для обучения молодых миссионеров тонкостям распространения христианства среди майя. Некоторые ученые считают, что Ланда предпринял этот шаг в надежде ослабить официальную критику его действий в Мани. Но история, написанная им, вряд ли могла заменить бесценные рукописи майя, которые он уничтожил. Какова бы ни была его действительная цель, Ланда создал документ, имеющий уникальное значение для последующих исследований.

Его манускрипт, озаглавленный «Сообщение о делах на Юкатане», содержит множество подробнейших сведений о неизвестных ранее сторонах культуры майя. Он стоит в ряду тех немногих исторических документов, с помощью которых ученым удалось пролить свет на некоторые археологические находки. Работа Ланды — произведение монументальное. В ней исследуется каждая деталь повседневной жизни, обычаев, религии и истории майя, извлеченная Ландой из еще свежих воспоминаний его духовной паствы. Страницы книги заполнены тщательными описаниями пышных зрелищ, пересказом преданий майя, которые пытались воскресить и упрочить свои древние традиции. Особенно много времени Ланда уделял поискам способа дешифровки иероглифов майя. Он записал такие важные для современных археологов вещи, как названия и обозначения иероглифов дней, месяцев и годов, на которых базировался календарь майя. Но его попытки составить «алфавит» для чтения иероглифических текстов неастрономического характера — рисунков, фигур или предметов, в произношении майя имевших звуки, сходные с буквами испанского алфавита,— оказались тщетными. Если бы не работа Ланды, то о культуре майя времен Конкисты мы не знали бы фактически ничего. В Центральной Америке, как и в Новой Испании, следы высоких цивилизаций, процветавших там несколько столетий назад, не произвели никакого впечатления на алчных испанских колонистов. Все их внимание было сосредоточено на том, чтобы расширить политические и экономические границы своих владений. Да и какую ценность могли иметь для них разрушенные города и забытые достижения «поклонников дьявола»?

Эпоха открытий и завоеваний подобно лавине обрушилась на Западное полушарие. Европейцы, распаленные воинственным честолюбием, мечтами о богатстве, религиозным фанатизмом и жаждой приключений, объединялись в отряды для похода на Запад. Они поклонялись двуликому кумиру: богу и новым техническим достижениям западной цивилизации — стальному мечу и пороху. А предшествующие события европейской истории вселили в них уверенность, что, научившись искусно владеть и тем и другим, можно изменить саму судьбу. Снаряженная таким образом горстка испанских солдат бросила вызов целому континенту и победила. Но майя были разбиты не только из-за превосходства испанцев в вооружении. Фактически исход борьбы мог быть совсем иным, если бы внутренние раздоры не ввергли майя в состояние упадка задолго до испанского вторжения. Начиная примерно с 1450 г. гражданские войны и волнения охватили всю их территорию. Юкатан стал ареной почти не прекращающейся борьбы между могущественными династиями Кокомов и Тутуль Шиу. В Гватемале киче вели постоянные войны с какчикелями за господство над горными районами. В некогда мирных владениях майя не прекращались войны и политические убийства, процветали интриги. Светская власть, принадлежавшая прежде центральному правительству, перешла теперь в жадные руки независимых индейских царьков. Милитаризм совершенно свел на нет творческие усилия минувших столетий. Уже не оставалось времени пи для созидательного труда, ни для науки. Земледельцы, призванные на военную службу, бросали свои поля. И словно кара богов, на майя обрушилось множество бедствий. Жестокий ураган опустошил обширные районы Юкатана. Вслед за этим поля майя поразила засуха, а чума уничтожила массу людей. Таких катастроф майя никогда прежде не знали. Загадочная песнь из книг Чилам Балам так повествует о событиях, возвестивших об окончании эры майя:

Ешь, ешь свой хлеб;

Пей, пей свою воду;

В этот день землю покроет пыль;

В этот день гибель придет на землю;

В этот день поднимется туча;

В этот день сильный человек захватит эту землю;

В этот день все погибнет;

В этот день ты закроешь мертвым глаза.

Извечная драма истории разыгралась вновь. Цивилизация майя — наиболее яркое выражение высоких достижений доколумбовой Америки — была уничтожена и полностью вычеркнута из истории человечества. Все, что создали в свое время майя, лежало теперь погребенным и забытым в их мертвых городах, поглощенных первобытными джунглями, из глубины которых появилась в незапамятные времена их культура. Оставшиеся в живых могли пойти по одному из двух путей: примириться с безрадостным рабским существованием или бежать от угнетения, забыть все, что знали раньше в области математики, астрономии, техники и литературы, и жить подобно первобытным людям в глуши лесов.

На долю тех, кого гнала ненасытная жажда знании, выпала почетная задача — восстановить культурные достижения майя, вырвав их из тьмы вечного забвения. Это были люди менее честолюбивые, чем их испанские предшественники, люди, для которых поиски истины казались не менее привлекательными, чем жажда золота.

В 1836 г. в Лондоне произошло событие, которое имело прямое отношение к загадке забытых городов майя. Американец Джон Ллойд Стефенс, юрист по образованию, оставивший свою профессию ради путешествий и изучения памятников старины, познакомился с английским художником Фредериком Казервудом. До этой встречи их жизненные пути были удивительно схожи — оба они страстно увлекались археологией Ближнего Востока. Стефенс родился в 1805 г. в Шрюсбери (штат Нью-Джерси). Он поступил па юридическое отделение Колумбийского университета, но спокойная и размеренная жизнь не удовлетворяла его беспокойную натуру. Его горячо интересовали самые отдаленные уголки земного шара, и поэтому он решил отказаться от своей карьеры ради путешествий в далекие страны.

В последующие годы Джон Ллойд Стефенс стал самым знаменитым исследователем своего времени и описал наиболее яркие страницы своих приключений в ряде весьма удачных книг [17] .

Фредерик Казервуд долгое время серьезно изучал классическую архитектуру и скульптуру. Оп хорошо знал руины Греции и монументальные постройки Египта эпохи фараонов, побывал на горе Синай, в Петре и сделал детальные зарисовки эллинистического города Баальбека. Он великолепно воспроизводил в своих рисунках архитектуру и каменную скульптуру. В отличие от многих художников-современников, увлекавшихся романтическими выдумками, Казервуд был непогрешимо точен и как искусный художник обладал к тому же даром критического восприятия. Он считал обязательным полное соответствие каждой детали рисунка, каждой мысли мастера, работу которого он копировал, оригиналу.

Тот факт, что Стефенс в своих исследованиях руководствовался такой же высокой принципиальностью, делало их встречу в свете грядущих событий счастливой случайностью. Обоим суждено было сыграть исключительно важную роль в открытии современному человечеству достижений цивилизации древних майя. В 1836 г., после длительного путешествия по Ближнему Востоку, Стефенс возвратился в Лондон, а оттуда отправился в Нью-Йорк. Там, открыв юридическую контору, он начал писать книгу о своих приключениях и энергично включился в кампанию по предстоящим президентским выборам, выступая в поддержку кандидатуры Мартина Ван Бурена. Однако перед отъездом из Лондона он случайно наткнулся на отчет, написанный приблизительно в конце XVIII в. одним испанским офицером — капитаном Антонио дель Рио. Последний утверждал, что в джунглях Южной Мексики находится огромный разрушенный город, известный под названием Паленке. Надежда, что рассказ Антонио дель Рио соответствует истине, уже не покидала с тех пор Стефенса. Его интерес возрос еще больше, когда между 1831 и 1837 гг. появился цикл книг под общим названием «Древности Мексики» — труд всей жизни некоего лорда Кингсборо. В течение ряда лет, предшествовавших их публикации, Кингсборо неустанно изучал все, даже отрывочные сведения, известные в Европе о доколумбовой цивилизации Нового Света. В его работах содержалось детальное исследование памятников архитектуры и скульптуры, найденных к тому времени в Америке, а также великолепные репродукции уцелевших кодексов. При чтении книг лорда Кингсборо вырисовывается глубокая убежденность автора в том, что аборигены Америки — это потомки исчезнувших «племен израилевых». Однако заслуживающая восхищения попытка Кингсборо доказать свою гипотезу окончилась трагически. Он был брошен в долговую тюрьму, так как не смог оплатить колоссальных расходов, связанных с изданием книг. Несколько лет спустя приятель Стефенса показал ему папку с работам графа Жана Фредерика Вальдека — немецкого художника и искателя приключений, побывавшего в свое время в Южной Мексике и на полуострове Юкатан. В ней находились тщательно выполненные рисунки таинственных разрушенных городов, которые повсюду встречал Вальдек во время своих странствий. Странные фигуры людей и животных, вычурные архитектурные украшения на огромных зданиях взволновали Стефенса. Он стал еще внимательней изучать труды ранних историков и тех немногих путешественников, которым удалось проникнуть в эти почти неизвестные районы. Он собирал каждую крупицу сведений, содержавшую хотя бы отдаленный намек на существование археологических памятников в Америке. Его любопытство достигло предела после статьи, которая появилась в «Трудах Американского антикварного общества». В ней подтверждалось открытие в Гондурасе огромного разрушенного города Копан.

Стефенс объявил о своем намерении исследовать глубинные районы центральноамериканских джунглей, чтобы подтвердить или опровергнуть существование этих пресловутых памятников древнего величия. Неудивительно, что его заявление вызвало ряд самых невероятных предположений. Общественное мнение было очаровано романтичностью миссии Стефенса, но историки и антиквары (археологи того времени) открыто выражали свой скептицизм. Сравнительно молодая в то время наука, археология, которая стала быстро развиваться с середины XIX столетия благодаря открытиям на Ближнем Востоке, еще не применялась по-настоящему на американском континенте. Вторжение Наполеона в Египет в 1789 г. [18] привлекло внимание европейских ученых к изумительным памятникам древности в долине Нила.