Чтение онлайн

К VII в. н. э. Новый Свет озарял яркий блеск нескольких индейских цивилизаций. В горных районах Анд доинкские племена проложили через островерхие хребты, окружающие их, сеть великолепных дорог и мостов, воздвигли циклопические постройки — храмы и крепости, сложенные из многотонных, тщательно отесанных гранитных глыб, которые удерживались на месте только благодаря законам равновесия. Задолго до этого индейцы добились больших успехов в развитии гончарного искусства и ткачества. Их керамика и ткани стоят в одном ряду с лучшими образцами, созданными представителями древнего мира. На севере, в Мексике, множество разрушенных городов свидетельствует о достижениях неизвестных создателей цивилизации, передавших свои знания в области скульптуры, календаря и архитектуры племенам всего Центрального мексиканского плоскогорья за много столетий до того, как весной 1519 г. Кортес высадился в Веракрус.

Континентальную часть США, к северу от Рио Гранде, и Канаду населяли племена, находившиеся на более низкой ступени развития. Их культура не вдохновлялась высокими достижениями далекой Мексики. Североамериканские индейцы не знали астрономии, математики, инженерного искусства и иероглифической письменности. На этой территории не было жречества, больших армий или империй. Здесь не было пышных городов с дворцами и храмами, не было вымощенных камнем дорог, по которым шествовали жрецы и двигались царские процессии. Североамериканские индейцы получили более скромное наследство, созданное бронзовыми, мускулистыми руками охотников, преследовавших дичь в горах и на бескрайних равнинах прерий, где потусторонний мир духов и демонов сливался с миром действительности. Здесь, в северной половине полушария, природа была сурова и жестока, а предоставляемый за счет земледелия досуг никогда не использовался так полно, как в Центральной Америке. Жизнь протекала в тесной связи с природой.

В Америке имелось около 160 языковых групп, распадавшихся на 1200 диалектов, т. е. больше, чем во всем остальном древнем мире. Около четырехсот крупных племенных групп, находившихся на различных ступенях развития, занимали 15 отдельных культурных областей. В Америке едва ли существует хоть одна квадратная миля территории, на которой нельзя найти следов доколумбовой эры.

За много столетий до Конкисты индейцы возделывали не менее двадцати важных съедобных растений, которые удвоили впоследствии земледельческий потенциал мира. Они приручили индейку, ламу [37] , альпаку [38] , уток и пчел. Жители Анд достигли больших успехов в области медицины и в применении наркотиков.

Производились хирургические опыты, включая такую сложную операцию, как трепанация черепа — удаление обломков костей для того, чтобы уменьшить их давление на мозг. Изделия из золота, серебра, меди и бронзы появились в Центральной Америке и в горных районах Анд лишь в сравнительно поздний исторический период. Но металлы не уничтожили первоначальной зависимости от каменных орудий. Открытие металлов не привело здесь к переходу в железный век, аналогичный тому, который революционизировал Европу за 3 тысячи лет до рождения Христа [39] . Новый Свет навечно остался в каменном веке. Металл, обнаруженный на закате эпохи самых высоких цивилизаций Америки, использовался только для украшений. В остальном древнем мире металл повсюду применялся для военных целей, и создание империй долго считалось его основной заслугой. Такой же парадокс связан с изобретением колеса. История катилась по Европе и Азии на военных колесницах — египетских, ассирийских, греческих и римских. Катапульты мавров и норманских рыцарей, пушки Карла V, Габсбургов и Наполеона двигались на колесах, превратившихся с момента их изобретения в главный стимул развития индоевропейской истории. Однако у цивилизованных обитателей Нового Света колесо так и не нашло практического применения. Правда, на Мексиканском плато встречаются хрупкие глиняные колесики, прикрепленные к игрушечным моделям повозок. Несомненно, что доколумбова цивилизация Америки достигла своего апогея без важнейших достижений древности, присущих Старому Свету,— без выплавки металлов, без колеса, вьючных животных, плуга и гончарного круга. По этой причине появление индейских культур, достигших успехов во всех других отношениях, становится еще более загадочным. Такова грандиозная панорама культур древней Америки в течение тех подернутых дымкой неизвестности тысячелетий, которые предшествовали ее открытию и завоеванию: длившиеся целые столетия переселения людей и животных ледникового периода из Азии через замерзший Берингов пролив на Аляску и далее на юг — по всему Западному полушарию; расселение первобытных охотников; появление отдельных племен, связанных единой культурой и религией; исчезновение кочевых инстинктов под натиском животворного потока земледелия, которое принесло с собой некоторый досуг и полугородской образ жизни, что способствовало в свою очередь творческим поискам и зарождению цивилизации.

Среди охотников ледникового периода находились и предки майя. Из недр пробуждающейся культуры Нового Света майя сделали внезапный скачок вперед и сыграли здесь ту же роль, что и греки для классического мира, став провозвестниками выдающихся достижений цивилизации и хранителями знаний.

Вся северная Гватемала представляет собой обширную равнину, покрытую лесами. Называется она Эль Петен и лежит примерно в центре той территории, которую занимали майя в период наивысшего расцвета их культуры — в IX в. н. э. Непроходимые леса и вредный климат затрудняли изучение этого края. Лишь в 1926 г. вашингтонский Институт Карнеги начал раскопки древнего города Вашактуна, расположенного в сердце дебрей Петена. Его постройки давно превратились в бесформенные груды щебня, едва различимые под пологом тропического леса, сплошь увитого лианами. Здесь росли красное дерево, саподилья [40] и сейба [41] . К моменту открытия Вашактуна Петен был почти необитаем. В поисках древних поселений археологи вступили на таинственную землю. Во время предварительных исследований в 1916 г. известный ученый Сильванус Морли [42] обнаружил среди руин Вашактуна сильно поврежденное каменное изваяние. Позднее удалось установить, что на этой находке (стела 9) едва различимыми знаками высечена календарная дата, соответствующая 9 апреля 328 г. н. э. Это древнейший датированный монумент, найденный до сих пор на территории майя [43] . Следовательно, появились все основания предполагать, что раскопки в Вашактуне помогут решить проблему происхождения цивилизации майя. Проверить это на практике оказалось нелегко. До сих пор археологам никак не удавалось получить материалы, с помощью которых они могли бы точно воссоздать ступени развития культуры майя.

Несколько лет спустя большая группа рабочих приступила к расчистке развалин города в зарослях джунглей. Местом раскопок избрали пирамидообразные руины, названные «Группой Е». Седьмая ее постройка оказалась именно той путеводной нитью, которую искали археологи. Внешне разрушенная пирамида походила на многие другие здания Вашактуна. Когда-то она вздымалась ввысь в виде ряда постепенно уменьшающихся террас и заканчивалась плоской вершиной. Строители майя через строго определенные промежутки времени уничтожали старую постройку на вершине, облицовывали пирамиду новым слоем камня и штука и воздвигали на пей новое здание. Поэтому под внешней облицовкой была вскоре обнаружена вторая пирамида, лучше сохранившаяся,— E-VII-суб, которая имела 28 футов высоты. К ее плоской вершине со всех четырех сторон вели широкие лестницы. Их украшали вертикальные ряды массивных каменных масок ягуара, которых насчитывалось в общей сложности около восемнадцати. Совершенно очевидно, что скульпторы майя еще не достигли вершин мастерства, когда высекали эти огромные головы и устанавливали на ступенчатых склонах пирамиды. Тем не менее в их работе уже чувствуются те идеи, которые были развиты и дополнены в последующие века.

Первоначально всю поверхность пирамиды E-VII-суб покрывал слой белоснежной штукатурки. Ее сооружение относится к тому времени, когда у майя еще не существовало обычая увенчивать такие пирамиды пышными каменными храмами. Вместо них на вершине находились небольшие легкие постройки с оштукатуренными стенами и соломенной крышей на каркасе из столбов. В то время, когда сооружалась пирамида E-VII-суб, у майя еще не было развитой каменной архитектуры. Больше того, ее построили задолго до 328 г. н. э., когда скульпторы майя установили стелу 9, чтобы отметить какое-то таинственное событие. Пирамида E-VII-суб, по словам Морли,— «древнейшая каменная постройка майя, дошедшая до нас; она относится, вероятно, ко второму веку христианской эры». Последующие раскопки в Вашактуне должны были создать широкую и прочную базу для будущих исследований. Дело в том, что открывалась возможность найти в его развалинах давно потерянный ключ к тем процессам, благодаря которым майя превратились из простых земледельцов в носителей высокоразвитой культуры. По-видимому, еще около 2000 г. до н. э. предки майя закончили свои бесцельные странствия по тропической Центральной Америке. Они почти наверняка не были первыми обитателями в этом районе. Охотники бродили, вероятно, по его лесам с незапамятных времен. После зарождения земледелия майя перешли к новой системе хозяйства, которая постепенно распространилась по всей стране, обеспечив достижение нового уровня культуры, известного под названием «архаического». Оседлый образ жизни вызвал появление постоянных поселков. Культура каждого племени стала развиваться по-своему. Это тот порог, па котором впервые можно смутно различить контуры будущих высоких достижений. Раскопки на отдельных памятниках давали слишком неполную картину развития культуры и быта майя в течение этого продолжительного периода. Здесь в изобилии встречаются искусно изготовленные каменные орудия: топоры, ножи, скребки и зернотерки. Из растительных волокон и хлопка плели сети, корзины, циновки и делали ткани. Единственными земледельческими орудиями были мотыга с каменным наконечником и палка с закаленным на огне концом. Последняя употреблялась для посадки семян.

Широко использовались бытовые глиняные чаши и кувшины, иногда с расписными или резными геометрическими узорами и рисунками. На поселениях архаического периода часто находят глиняные статуэтки в виде женских фигур с грубо подчеркнутыми формами,— вероятно, символы богини плодородия. Разбросанные по огромным пространствам джунглей и горных плато поселки этих ранних земледельцев были очень слабо связаны между собой. Беспорядочные ряды хижин с тростниковыми крышами и глинобитными полами окаймляли кукурузные поля. Неподалеку возвышались группы религиозных зданий, пустующих до определенного священного дня, когда возле них собирались толпы богомольцев из окрестных деревень. Убожество существования земледельцев майя усугублялось полным подчинением силам природы. Жизнь всецело зависела от смены времен года, от солнца и дождя, от непрерывных посевов и уборок урожая в объеме, достаточном для поддержания зыбкого равновесия недавно созданного оседлого хозяйства. Могучие силы природы обожествлялись. Для умиротворения их капризов существовал непрерывный цикл религиозных обрядов. Проникновение в тайны природы превратилось в ханжескую привилегию все более усиливающегося жречества.

В истории майя небесные явления очень рано стали считаться прямо связанными с объемом урожая, а потому и с самим «хлебом насущным». Майя верили, что звезды, перемещаясь по ночному небу, предсказывают судьбу человека. Жрецы измеряли продолжительность человеческой жизни в зависимости от небесных явлений. Они наблюдали за небесным сводом, беря в качестве ориентиров неподвижные линии наблюдения. В результате им удалось установить взаимосвязь между временами года и постепенным перемещением звезд. Лишь много лет спустя была наконец определена длина тропического и звездного годов, а затем по величине каждого лунного цикла — продолжительность одного месяца. Эти сведения стали краеугольным камнем невероятно точной системы майяского календаря. Одновременно с успехами в астрономии возникла потребность в средствах постоянной записи календарных вычислений. Исходя из этого, жрецы начали создавать иероглифическую письменность и систему чисел. Первые шаги на пути к этим изобретениям нам фактически неизвестны. Предполагается, что зачатки иероглифической письменности и календаря майя были запечатлены не на камне, а на деревянных дощечках, кожаных свитках или каких-либо других, легко разрушающихся материалах. Как бы то ни было, календарь и письменность стали решающими факторами развития культуры, истоками более поздних достижений майя [44] . Обладая такими знаниями, жречество могло полновластно распоряжаться гигантским потоком человеческой энергии. Жрецы сумели направить его в нужное русло, заложив тем самым основу цивилизации, тысячелетия господствовавшей на этой земле. Точно так же творческие поиски в искусстве и архитектуре привели к канонизации религиозных идеалов. Созданные однажды эстетические образы под влиянием жречества, безграничным в подобных вопросах, инженеры и ремесленники воплотили в храмы и монументы. Постепенно архитекторы научились строить толстостенные здания с прочной каменной кладкой, вытеснившие более ранние постройки с тростниковыми крышами. Однако майя так и не сумели раскрыть секрет настоящей арки. Зато они изобрели ступенчатый («ложный») свод, круто поднимающийся вверх к центральному ключевому камню. Это придавало зданию особую массивность в верхней части из-за объема камня, необходимого для равномерного распределения тяжести кровли. Кроме того, существовал любопытный обычай устанавливать для увековечивания определенных отрезков времени стелы [45] — пышно украшенные рельефными изображениями каменные плиты, которые Стефенс условно назвал «идолами». К счастью для археологии, майя возводили их с одержимым постоянством в периоды, соответствующие определенным делениям их календаря. Оказалось, что стелы — самый ценный источник при решении той гигантской головоломки, которую представляла собой история майя. Дело в том, что они давали длинные ряды последовательных дат. Именно с их помощью уточнялось время событий, оставшихся бы при иных условиях незамеченными. Скульпторы увековечивали на каменных стелах расчеты астрономов-жрецов. Мастера вдохновлялись религиозными идеалами и целиком отдавали себя работе над произведениями, которые должны были выдержать испытание временем. Вооруженные только каменными инструментами, они создавали из песчаника, доломита и известняка заветные образы богов и высекали надписи, которые сохраняли для потомков точную дату нового приношения божеству,— массивную пирамиду, храм, алтарь из полированного гранита с великолепными резными изображениями и т. д. А может быть, стелы отмечали вечный круговорот времени?

Следовательно, цивилизация майя появилась на свет уже с развитой каменной архитектурой, ступенчатым сводом и с иероглифической письменностью, которая использовалась для записи дат возведения стел. «Золотой век майя» — начало так называемого Древнего царства, или классического периода,— совпадал, по-видимому, с постепенным распространением этих элементов культуры по всей территории майя, что вызвало в свою очередь появление религиозных центров. Как бы сильно ни были связаны с религией эти чисто механические достижения майя, они превратились в конце концов в краеугольный камень их культурного развития.

Архитектура и скульптура способствовали постоянному обогащению идеалов майя. Стелы с иероглифическими надписями регистрировали их привязанность к тайнам времени, причину которой мы скоро узнаем. Но когда же зародились эти неповторимые достижения? Когда в туманных глубинах времени впервые возникли зародыши творческого гения майя? Вашактун дал важную путеводную нить. Раскопки показали, что архитектура со сводом, великолепная расписная керамика и древние монументы с иероглифическими надписями появляются в Вашактуне с середины IV в. н. э.