Чтение онлайн

Вскоре стало ясно, что Паленке — очень большой город. Куда бы ни направлялся Стефенс в своих странствиях, повсюду ему встречались остатки зданий и монументы. У одного из углов дворца, под покровом зеленой листвы, возвышался какой-то холм, состоявший из обломков камня Стефенсу удалось рассмотреть очертания ступеней, ведущих к его вершине. В сопровождении индейцев, вооруженных мачете, он и Казервуд взобрались вверх по крутому склону и очутились у входа в храм, пышная орнаментация которого так поразила их, что они лишились дара речи. Его дверные проемы украшали лепные фигуры из штука. Верхний фасад храма представлял собой настоящий лабиринт из вычурных узоров, а крышу увенчивал продолговатый «гребень» из резного камня. «Ни одно описание, ни один рисунок не могут передать величие этого зрелища»,— вспоминает Стефенс о своем первом впечатлении от осмотра изумительного здания, названного позднее Храмом Надписей [22] . Глубоко внутри пирамиды, на которой стоял храм, таилась одна из самых поразительных находок в анналах американской археологии. Прошло целое столетие, прежде чем раскопки опытных исследователей обнаружили ее. Кругом находилось множество доказательств былого величия Паленке: еще один храм с великолепным алтарем внутри и изящными барельефами; огромная скульптура, лежащая на земле лицом вниз; остатки мостов и дамб, которые когда-то связывали воедино различные районы города; разрушенные пирамиды,— все это возвышалось над безжалостным покровом тенистой листвы. На стенах дворца и на скульптурных монументах среди этих руин, как и в Копане, оказались высеченными характерные иероглифические надписи. Одна стена Храма Надписей была испещрена сотнями непонятных знаков. Превосходно выполненные мельчайшие резные рисунки — каждый состоял из причудливых фигур людей или животных — эмблемы в виде завитков и цветистые узоры покрывали поверхность трех стен последнего помещения внутри храма. Стефенс тут же определил эти надписи как иероглифы, «подобные найденным в Копане...» На основе их сходства он пришел к выводу, что «всю эту страну населял когда-то один и тот же народ, говоривший на одном языке или имевший по крайней мере общую письменность». Но Стефенс неохотно углублялся в теоретические рассуждения Относительно этнической принадлежности исчезнувших строителей Паленке. Те, кто ранее побывал на этих руинах, включая Антонио дель Рио, отчет которого так взволновал Стефенса, приписывали основание города выходцам из чужих земель — либо из Старого Света, либо с «исчезнувшего континента». Стефенс чувствовал, что все эти домыслы беспочвенны. Даже местные жители, подчеркивал он, ничего не знают об истории Паленке. «Вся страна на много миль вокруг покрыта густыми, почти непроходимыми лесами, состоящими из неизвестных нам пород деревьев и кустарников. Что скрывается в глубине лесов, на основании моих собственных знаний сказать невозможно. Без проводника мы могли бы пройти в ста футах от зданий города, не заметив ни одного из них». После почти месячного пребывания экспедиции в городе утреннее небо затянули рыхлые черные тучи. Из них хлынули на джунгли потоки дождя. Стены зданий отсырели. Тучи москитов роились в их потемневших коридорах. Исследователям редко приходилось спать более трех-четырех часов за ночь. Остальная ее часть проходила без сна из-за страха перед змеями, ящерицами и скорпионами, буквально наводнившими эти руины. К июню Стефенсу и Казервуду пришлось покинуть Паленке. Они двинулись вдоль реки Усумасинты, через Чиапас и кишевшие аллигаторами болотистые низины Табаско, туда, где ее зеленые воды впадают в залив Кампече. Оттуда путешественники на борту парохода отправились на Юкатан, намереваясь осмотреть еще один древний город — Ушмаль, расположенный близ Мериды. И снова открывшееся им зрелище превзошло их ожидания, хотя они уже привыкли к чудесам. На травянистой равнине стояло длинное здание изящных пропорций — Дворец Губернаторов. Его фасад украшала каменная мозаика в виде непрерывного и сложного узора из геометрических фигур, стилизованных масок и человеческих лиц. Позади дворца возвышались другие здания и пирамидальные холмы обломков, но их черты сгладило безжалостное время. У северной границы города находился четырехугольник из низких зданий с плоскими крышами, образовавших широкий двор. Их стены были облицованы резным камнем.

Непосредственно к востоку от так называемого Четырехугольника женского монастыря вздымалась на большую высоту, под углом в 45° к поверхности окружающей равнины, массивная пирамида. Пятьдесят четыре крутых ступени вели наверх, к великолепному храму, известному под названием Дом Карлика.

В дни своей славы Ушмаль был, несомненно, крупным культурным центром. Изучение его длилось недолго. Делая зарисовки его развалин, Казервуд, давно страдавший от острых приступов малярии, потерял сознание и в бреду был доставлен в ближайшую асьенду.

31 июля 1840 г. корабль с обоими путешественниками на борту вошел в нью-йоркскую гавань. Не теряя времени, они приступили к подготовке для печати результатов своей экспедиции. Обширный отчет Стефенса, озаглавленный «Приключения во время путешествия в Центральную Америку, Чиапас и Юкатан», появился на прилавках книжных магазинов в сентябре 1841 г. Эффект этой книги был просто потрясающим. Историки с растущим страхом читали яркие описания неизвестных руин, дополненные необычайно четкими гравюрами Казервуда. Они стали лихорадочно искать доводы в защиту своих терпящих крах гипотез.

Для распространения беспочвенных теорий, доказывающих существование таинственных городов, спешно создавались целые научные школы.

Ученые заново пересмотрели отчеты ранних путешественников и хроники времен Конкисты в поисках фактов, на которые они, возможно, прежде не обратили внимания. Рисунки Казервуда сравнивались с классическими и восточными древностями в поисках возможного сходства. Теологи ухватились за находки Стефенса, как за «доказательство» их веры в погибшие континенты и исчезнувшие народы.

Споры бушевали, а неугомонный Стефенс вместе со своим другом Казервудом вновь отправился на Юкатан. Шесть недель ушло на не законченное ими прежде обследование Ушмаля. Затем мимо величественного трехэтажного дворца Сайиль и разрушенного города Лабна они двинулись на юг, к неведомым руинам Кабаха. В марте 1842 г. они разбили свой лагерь в Чичен-Ице, наиболее величественном древнем ритуальном центре Юкатана. Этому городу суждено было стать последним памятником, который посетили оба исследователя, чей союз привел уже к стольким важным открытиям. После шестимесячного пребывания в экспедиции здоровье Казервуда вновь пошатнулось. Стефенс же, окончательно уверовав в свою правоту, с головой окунулся в кипящий котел академических дебатов. Почти два года любовался он сказочными чудесами. Перед ним мелькали воспоминания о прежних путешествиях, знакомство с древностями Египта, Персии, Аравии и Греции. Их создатели передавали затем свои достижения западной цивилизации.

Но здесь, в глубине джунглей Центральной Америки, тоже погребены памятники высокой цивилизации, которая возникла и развивалась независимо от культур Старого Света. Неужели это проявление физической и умственной энергии целого народа исчезло?

Открытия Стефенса ясно продемонстрировали всему миру богатство цивилизации майя. Теперь задача ученых состояла в том, чтобы проникнуть в глубь потрясающих достижений майя и объяснить их происхождение.

Открытия Стефенса постепенно сломили сопротивление ученых-догматиков. Отпали все сомнения в том, что развалины, найденные в Центральной Америке, — действительно следы существования высокоразвитых цивилизаций. Но как только возникал вопрос об их происхождении, археологи упорно называли Египет, Ассирию, Индию и Китай в качестве единственных источников влияний. Тем самым исключалась всякая возможность самостоятельного развития народов Америки.

Памятники доколумбовой эпохи в Западном полушарии все еще оставались неисследованными. Немногие археологи отправлялись тогда в далекие путешествия в поисках материальных доказательств своих взглядов. Наиболее ранние отчеты Антонио дель Рио, Кингсборо и Вальдека по сути дела представляют собой описание сохранившихся памятников древности. В сущности и они были лишь отражением распространенного в то время мнения, что все достижения американской цивилизации принесены извне. Опубликованная в 1832 г. монументальная работа Уильяма Прескотта [23] , посвященная истории испанского завоевания, еще не получила тогда широкого признания. Манускрипт епископа Ланды «Сообщение о делах на Юкатане» тоже не был найден. Он лежал в архивах испанской Королевской Академии, как и множество других документов колониального периода [24] , затерявшихся в европейских книгохранилищах.

В отношении же существовавших испанских хроник считалось общепризнанным, что конкистадоры все несколько преувеличивали. Древние города, через которые они проходили, индейские армии, с которыми они сражались, и сокровища, о которых они говорили, едва ли были так велики, как об этом писали очевидцы.

Стефенс знал об истории обследованных им разрушенных городов не более, чем самые известные ученые того времени. Однако он с явным скептицизмом писал о тех широко распространенных гипотезах, с помощью которых эти ученые пытались объяснить наличие местных культур в Западном полушарии: «Множество томов написано о первоначальном заселении Америки. В одних трудах обитатели этого континента рассматриваются как самостоятельная раса. В других — как древнейшая ветвь человечества па земле, ведущая свое происхождение от Ноя. Потомство сыновей Ноя было очень многочисленным, и поэтому честь заселения Америки приписывалась многим народам: иудеям, хананейцам, финикийцам, карфагенянам, грекам и скифам — в древние времена; китайцам, шведам, норвежцам, кельтам и испанцам — в наше время.

Северная и Южная Америка объединялись и разъединялись землетрясениями, из глубин океана возник легендарный остров Атлантида, и, чтобы не отстать, предприимчивый американец поместил сам Ноев ковчег на территории штата Нью-Йорк». А вскоре давно покинутые города Центральной Америки стали главной темой ожесточенных академических споров.

Таинственные остатки древних поселений на территории США, хотя и менее внушительные, чем центральноамериканские, тоже порождали всевозможные псевдонаучные теории.

«Дикие и бредовые идеи...— писал Стефенс,— возникали при вырубке лесов, открытии курганов, холмов и укреплений, протянувшихся цепочкой от Великих озер через долины рек Огайо и Миссисипи, благодаря находке мумий в одной из пещер штата Кентукки, открытию на скале в Дайтоне надписи предположительно финикийского происхождения, благодаря раскопкам разрушенных стен и великого города в Арканзасе и Висконсине. Это породило глубокое убеждение в том, что страну населяли некогда могущественные и многочисленные народы, которые впоследствии исчезли, не оставив почти никаких сведений о своей истории».