Чтение онлайн

— ЭЙ, ВЫ ТАМ, ОБОЛТУСЫ! — раздался снизу густой, прокуренный бас. — ВЫКЛЮЧИТЕ ЭТУ ШАРМАНКУ! ЛЮДЯМ ЗАВТРА НА РАБОТУ, А ВЫ ТУТ УСТРОИЛИ ДИСКОТЕКУ 90-Х!

Я замер, приложил ладони рупором к губам и крикнул в темноту:

— Простите, дядь! У нас тут перемирие века, исторический момент! Пять минут — и мы в домике!

Настя прыснула, задыхаясь от смеха, и толкнула меня в бок. Мы повалились на плед, она рухнула прямо на подушку, пытаясь отдышаться. Я плюхнулся рядом, тяжело дыша. Она поёжилась от внезапного порыва холодного ветра, и я тут же накинул ей на плечи свой пиджак. Он был ей велик, и в этом было что-то чертовски интимное.

— Тебе идет мой стиль, — прошептал я, приближаясь к ней.

Я замер чувствуя её прерывистое дыхание. В её глазах отражались огни города и какое-то новое, непривычное смятение. Больше не было слов. Я наклонился и накрыл её губы своими. Сначала нежно, пробуя на вкус шампанское и ночную прохладу, а потом — жадно, срываясь в пропасть. Мои руки блуждали по её телу, под пиджаком, чувствуя жар её кожи и бешеный пульс.

Настя ответила на поцелуй, притянула меня за воротник рубашки, но через мгновение мягко, но решительно оттолкнула меня.

— Всё, Матвей... — выдохнула она, пытаясь привести в порядок дыхание. — Уже светает. Нам завтра на занятия. Пошли обратно.

Мы вернулись в квартиру в оглушительной тишине. В зале она вдруг выудила из шкафа старый плед с подушкой и просто швырнула его в меня.

— Держи. Спишь либо на полу, либо катись в свою машине. Пьяным за руль ты не сядешь. Понял?

Я поймал плед, расплываясь в идиотской улыбке. Она щелкнула выключателем, погружая комнату в темноту. Я слышал, как она легла на диван, как зашуршало одеяло. Я расстелил плед на ковре, чувствуя, как внутри всё еще гудит от её близости.

— Насть? — тихо позвал я в пустоту комнаты.

— Что тебе ещё? — донесся её голос, в котором уже не было той брони.

— А я тебе всё-таки дико нравлюсь. Очень.

Она ничего не ответила, но я готов был поклясться на чём угодно: в этой темноте она сейчас улыбается.

Настя..

Первое что я услышала, перед тем, как проснуться, это как с кухни доносился подозрительный грохот посуды и какое-то странное шипение. Открыла глаза, а в висках непривычно застучало. Вроде бы, я выпила вчера полкружки шампанского, а впечатление что я всю неделю пила без продыху.

Повернула голову вниз на пол и увидела, что Матвей уже проснулся. А потом меня осенило и я резко подскочила с дивана вспоминая:

— Черт... — глянула на часы и подскочила, как ошпаренная. — Десять утра! Мы всё проспали!

Я вылетела из зала, на ходу приглаживая всклокоченные волосы. Злость закипала быстрее, чем чайник.

— Матвей, ты почему опять меня не разбудил? Мы на первую пару опоздали, на вторую…

Когда влетела в кухню с готовой тирадой о безответственности мажоров, но слова застряли в горле. Я просто замерла в дверях, не в силах пошевелиться. Матвей стоял у плиты. Из одежды на нем были только боксеры и кухонный фартук с дурацкими рюшами, который завязывался на его мускулистой спине в трогательный бантик.

— О, проснулась, спящая красавица? — он обернулся, сияя своей фирменной улыбкой. — Я тут нашел в холодильнике сырники, решил, что завтрак чемпионов нам не помешает.

— Котовский, у тебя что… — обрела дар речи и ткнула в него пальцем, показывая на его внешний вид. — Почему ты стоишь голый в одном фартуке?

— Кто голый? Я? — Матвей притворно возмутился, поправляя лопатку. — На мне вообще-то трусы и дизайнерский фартук, моей покойной бабули. Хочешь докажу, что под ним еще что-то есть? — Он потянулся к краю, собираясь приподнять подол.

— Только попробуй, — отрезала я, чувствуя, как щеки начинают гореть. — Я вчера уже видела достаточно твоих «выступлений». И вообще, Котовский, спрячь свои «доказательства», пока я их не отбила. С чего вдруг такой прикид?

— Я принял душ, Насть. А мужского гардероба у тебя, к моему глубокому сожалению, не оказалось. Пришлось импровизировать. И вообще, выдохни, — он подошел ближе, обдавая меня запахом свежести. — Расписание посмотри. Сегодня пары начинаются с трех. У нас еще вагон времени. Иди умойся, а то выглядишь так, будто тебя только что вытащили из-под завалов.

Я хмыкнула, чувствуя, как напряжение немного спадает.

— Ладно, «шеф-повар». Но у тебя там, кажется, сырники решили совершить акт самосожжения, — я указала ему за спину, где из сковородки повалил сизый дымок.

Пока он чертыхался и пытался спасти завтрак, я ушла в ванную. Холодная вода немного привела в чувство. И тут раздался стук в дверь. Громкий, настойчивый.

«Ну всё, — подумала я, вздрагивая. — Точно тот мужик пришел доругаться за ночные танцы».

Я вышла в коридор, на ходу вытирая лицо полотенцем, и рывком распахнула дверь, уже приготовив пару ласковых для соседа.

На пороге стояла мама. В обеих руках тяжелые сумки. В одной угадывались продукты, в другой — мои вещи, которые я в спешке оставила, когда уходила из дома Бориса Игоревича.

— Мама? — я застыла, чувствуя, как пол уходит из-под ног.

— Настен, ну наконец-то. Почему у тебя телефон выключен? — она прошла внутрь, даже не дожидаясь приглашения. — Доченька, ну сколько можно упрямиться? Давай ты вернешься домой, мы всё обсудим... Сколько можно жить в чужой квартире… Смотри как ты похудела, одни кости, да кожа… Я тут продуктов накупила и вещи твои привезла.

Она зашла в зал, продолжая свой монолог, и я в ужасе поняла, что сейчас произойдет столкновение двух миров.

— Насть, слушай, — из кухни бодрой походкой вышел Матвей, — ты не против, если мы поедим в университетской столовке? Кажется, сырники окончательно ушли в утиль, и теперь это больше похоже на уголь для кальяна…

Он замер на полуслове, увидев мою мать. Стоит в одних трусах и фартуке, с лопаткой в руке, волосы влажные после душа. В квартире повисла такая тишина, что было слышно, как на кухне догорает последняя надежда на завтрак.

— Здрасьте... Жанна Васильевна, — медленно, почти по слогам произнес Матвей, и я увидела, как у него на шее заходила жилка.

Мама медленно перевела взгляд с его голого торса на меня, потом обратно на Матвея. Её глаза округлились так, будто она увидела привидение. Пакеты в её руках подозрительно зашуршали.

— Матвей? — прошептала она, и её голос дрогнул. — Ты что здесь делаешь?

Я почувствовала, как в висках застучало. Кажется, чемпионат мира по боксу — это были цветочки. Настоящий бой начался прямо сейчас.