Чтение онлайн

Настя резко дернулась, её рука сжалась в кулак так, что побелели костяшки.

— Лика — это просто подруга детства из песочницы. Наши родители дружат сто лет. Между нами ничего нет и быть не может, — я снова вздохнул, пытаясь утихомирить этот пожар, пока мы не спалили всю столовку.

— Матвей, не порть мне аппетит своим присутствием и этими жалкими попытками оправдаться.

— Она сумасшедшая, шумная и абсолютно не в моем вкусе. Ревновать к ней — это как ревновать к старому велосипеду в гараже. — Я сделал паузу и добавил с самым серьезным лицом: — Кстати, сосиска реально была невкусная. Кажется, она сделана из тех же материалов, что и подошва моих старых кед. Настя, если ты отравишься, кто будет меня троллить? Кто будет меня бесить? И с кем я буду цапаться по всякой ерунде в розовом фартуке?

— Какой же ты придурочный, Котовский, — выдохнула она, и её губы всё-таки дрогнули. Она неожиданно прыснула, а потом выдала: — В том розовом фартуке ты был похож на перекачанного фламинго.

Она сама засмеялась над своей шуткой — тем самым искренним, звонким смехом, от которого у меня внутри всё переворачивалось. Лед в её глазах мгновенно сменился тем самым знакомым пламенем, только теперь в нем не было злости. Я протянул руку и накрыл её ладонь своей. Но если она только узнает про тот чертов одиннадцатый класс…

Настя…

Я только успела отсмеяться над «перекачанным фламинго», и внутри наконец-то разлилось забытое тепло. Матвей смотрел на меня так, будто в этой столовой я была единственным ярким пятном. Его ладонь на моей руке обжигала, и я почти забыла про свою злость.

Но идиллия длилась недолго. Рядом послышался стук каблуков — этот звук я узнала бы из тысячи. Волкова. Элина проплыла мимо, едва не задев меня подолом своей дорогущей юбки, и остановилась, брезгливо раздувая ноздри.

— Макаркина, — выплюнула она, одарив меня взглядом, полным презрения. — Тебе не кажется, что ты ошиблась географией? Пересядь куда-нибудь поближе к выходу. Этот стол — для избранных, а не для... случайных прохожих.

Я медленно подняла взгляд, но на губах уже заиграла усмешка.

— Элин, если ты ищешь место для избранных, то тебе в террариум, — ядовито улыбнулась ей. — Там как раз освободился вольер для особо ядовитых гадюк. Вали мимо, пока я не вспомнила, что у тебя на голове остались ещё волосы.

Волкова открыла рот, чтобы выдать очередную гадость, но Матвей не дал ей вставить ни слова. Он не убрал руку с моей ладони, напротив — переплел свои пальцы с моими, заставляя меня почувствовать его поддержку. Его лицо, только что сияющее от смеха, мгновенно превратилось в маску безразличия.

— Волкова, притормози, — от его стального тона у меня по спине пробежали мурашки. — Оставь Настю в покое. Если у тебя проблемы с самооценкой, решай их не за наш счет. Мы заняты, так что сделай одолжение — исчезни с радаров.

Элина ехидно хмыкнула, поправляя идеально уложенный локон. В её глазах промелькнула бешеная злоба.

— Надо же, защитник нашелся. Смотри, Котовский, как бы твоя «принцесса» не вылила на тебя помои. — Она крутанулась на каблуках, бросив напоследок колкий взгляд, и уселась за соседний стол со своими «прихвостнями», продолжая громко шептаться и указывать на нас пальцем.

— Забей на неё, Насть, — Матвей снова повернулся ко мне, и его взгляд мгновенно потеплел. Он придвинулся так близко, что я чувствовала жар, исходящий от него. — Она просто злится, что мир перестал крутиться вокруг её оси.

Я подняла глаза. Он осторожно коснулся кончиками пальцев моей скулы, ведя ими к уху. Это было так нежно и так... правильно, что у меня перехватило дыхание.

— Давай сегодня сбежим? — прошептал он, обжигая дыханием мочку уха. — К черту пары, к черту Волкову. Пойдем в кино. На последний ряд. Будем есть попкорн и обсуждать, какой тупой сценарий у этого фильма. Только ты и я.

Я хотела состроить из себя неприступную крепость, но его очарование работало как таран. Мои губы невольно улыбнулись.

— Ладно, Котовский. Твоя взяла. Но если фильм будет про сопливых подростков, я заставлю тебя пересказывать мне всю программу по макроэкономике.

Мы замерли в этом моменте — короткая вспышка чистой, влюбленной искры, от которой воздух вокруг нас казался наэлектризованным. Но университетская столовая — не место для долгого счастья.

Двери снова распахнулись, и внутрь впорхнула Лика. Элина, сидевшая рядом, тут же громко прыснула:

— О, смотрите, корейский импорт прибыл! Лика, какого черта ты вернулась? Тебя там что, твой мафиозник-камикадзе в багажнике не удержал? Или ты решила, что здесь безопаснее прятаться от своих азиатских проблем?

Лика даже не замедлила шаг. Она остановилась напротив Волковой и окинула её таким взглядом, будто перед ней была куча мусора.

— Элиночка, детка, — пропела она, и в её голосе было столько яда, что хватило бы на целую аптеку. — Я смотрю, твоё лицо всё еще не помещается в объектив, несмотря на все фильтры. Меньше филлеров в губы, больше книг в голову. Глядишь, и перестанешь брызгать слюной на каждого, кто счастливее тебя.

Я наблюдала за этим с открытым ртом.

«Оказывается, я не одна такая, которая перешла дорогу Волковой. Они же просто искренне ненавидят друг друга», — пронеслось у меня в голове. Это была битва титанов, и Лика явно вела в счете.

После небольшой перепалки с Элиной, Лика бесцеремонно плюхнулась на свободный стул за наш стол.

— Настя, привет еще раз! Слушай, ты просто мой личный герой, — она подмигнула мне, сияя энергией. — Я видела, как ты отшила эту «волчицу». Эпично! А потом ещё и лохмы ей выдрала на тусовке. Давай знакомиться поближе, нам явно есть что обсудить.

— К нам вернулась ведьма, которую изгнали из рая! — внезапно проорал на всю столовую Дэн, появившийся в дверях. — Пацаны, прячьте мётлы. Хватайте святую воду!

Лика, даже не оборачиваясь, лениво выставила средний палец вверх, вызвав смешки у половины зала. Дэн, проходя мимо нашего стола с перекошенным лицом, как бы случайно с размаху задел ногу Матвея своим тяжелым ботинком.

Матвей дернулся, в его глазах вспыхнул опасный огонь. Он начал медленно подниматься, сжимая кулаки, и я поняла — сейчас здесь будет бойня. Но я мгновенно вцепилась в его руку, сжимая её до боли.

— Матвей, нет! — прошептала я, глядя ему в глаза. — Он этого и хочет. Не доставляй ему такого удовольствия. Пожалуйста, ради меня.