Чтение онлайн

– А наш Санта-Клаус впарит еще одну партию медикаментов с таким видом, будто делает подарок на рождество, – усмехнулся Макар.

Менеджер побагровел и резко повернулся к врачу. В глазах злоба смешалась с обидой и стыдом.

– Почему ты так меня называешь?! Прекрати!

– Клаус, у тебя низкое давление для космонавта, а вспышки гнева помогают его нормализовать, – оправдался Макар, скаля зубы. – Если б не я, тебя давно уже отстранили бы от полетов.

– И отношения со Spes уже через полгода стали бы не рентабельными. Ты же знаешь, какие они там в своей каменоломне. Сплошь упрямцы и… – Клаус с опаской посмотрел на нахмурившегося Громова.

– И кто? – с приторной улыбочкой спросил Кирилл.

– Любители переигрывать сделки, – замешкавшись всего на миг, ответил менеджер.

Громов хмыкнул, вспомнив отца, который мог за неделю трижды заключить и расторгнуть договор с одним и тем же партнером, с которым работал уже добрых пять лет. Саша Лим стер с лица недоуменное выражение и спросил бархатным голосом:

– Как насчет ужина, капитан?

– Накрой минут через десять. И ветчину не забудь, – сказал Браун, не отрываясь от экранов с данными о полете.

Корабль продолжал набирать скорость, корректировочные двигатели вывели судно на необходимую траекторию, «темный двигатель» во время взлета не повредился. Все шло идеально, и капитан с расслабленным видом потянулся в кресле. Кирилл постоял еще пять минут, переводя взгляд с отчетов о работе двигателя на обзорный экран, который Браун разделил на шесть секций.

На каждой было что-то интересное. На одной части экрана – удаляющаяся, серо-голубая Кришна, на другой – индустриальный центр Ганги – густонаселенная Индра, третья секция открывала вид на последнюю, едва видную отсюда планету – оранжевую, вечно раскаленную Раму. Следующую часть экрана закрывала красновато-желтая Сурья – звезда средних размеров, которой оставалось жить, по подсчетам ученых, не более трех миллиардов лет. Но жители Ганги по этому поводу не особо беспокоились. Оставшиеся две части обзорного экрана показывали далекие звезды. «Возможно, среди них есть и моя родная Lux, – подумал Кирилл, – или даже земное Солнце».

– Кирилл, давай к столу, – позвал Браун. – Звезд что ль не видел?

– Скучаю я по ним. Всегда, – вздохнул Громов. – Есть в них что-то необъяснимо великое и притягательное.

– Чего так не хватает нам, мелким и отталкивающим людишкам, – снова оскалив зубы, заявил Макар. – Но со звездами жрать не сядешь.

Кирилл нахмурился. После сарказма врача собственные слова показались пафосом.

– Вы чай или кофе будете? – постарался разгладить ситуацию Саша Лим.

– Апельсиновый сок, – ответил Громов, садясь между Брауном и Жаком.

Макар начал есть, не дожидаясь остальных. Клаус расстилал на коленях салфетку, Браун пристраивал длинный ломоть ветчины на хлеб, Поэт с интересом разглядывал пятизубую вилку. Врач толкнул Ивана кулаком в плечо и сказал:

– Ешь уже, че на нее смотреть?

Поэт тряхнул золотой головой и распахнул глаза, словно только что пробудился ото сна.

– Еда никуда не денется, – ответил Иван. – А вот ощущение новизны, особенно в таких маленьких деталях, нужно фиксировать сразу, впитывать его как губка воду. Иначе рискуешь потерять один из пазлов мозаики жизни.

Макар выпучил глаза и неуверенно оскалился.

– Это как наслаждение рассветом, – продолжал Поэт вдохновенно. – Самый прекрасный момент – между предрассветными сумерками и восходом солнца. Когда небо алеет сотней разных оттенков, превращая мир в волшебный чертог ангелов. Но этот миг не так легко поймать, потому люди смотрят на кровавые закаты.

– Ты-то откуда знаешь? – удивился француз.

– Читал где-то, – печально ответил Поэт и принялся за еду.

Вся команда посмотрела на Ивана Лермонтова со смесью жалости и восхищения. Остаток ужина прошел в молчании.

Менеджер, врач, стюард и два пассажира разошлись по каютам. Кирилл, с разрешения капитана, остался в рубке.

– Ну как тебе наша команда? – спросил Браун.

– Винегрет, – хмыкнул звездолетчик.

– А ребята твои слегка пришибленные.

– Не каждый день обычные смертные летают в космос, – с широкой улыбкой заметил Громов. – Да и новые люди вокруг все-таки.

– Такие уж простые? – улыбнулся капитан и вывел на экран биографии всей команды. – Иван Лермонтов. Беженец с Тайлы. Трехлетняя виза-представительство Кришны получена меньше недели назад. И все. Да он у тебя прям пират какой-то.

Кирилл развел руками.

– Его не было в Базе.

Досье Жака Браун просмотрел без всяких комментариев, а затем воскликнул:

– Кирилл, что ж ты не сказал, что у тебя через три дня день рождения?!

– А какое сегодня число? – с безразличием спросил Громов.

– Десятое декабря по земному календарю! Поздравляю, будешь праздновать его в родной системе, на борту чертовски хорошего корабля. Двадцать семь!

– Мечта, – кивнул Громов.

Капитан оглянулся на него и сказал:

– Я ни разу не праздновал свой день рождения в космосе. Как-то не совпадало, а специально подгонять… ну сам понимаешь, ребячество.

Кирилл заметил, что когда с ним разговаривают, люди смотрят не в глаза, а на отросшую седую прядь. Она притягивала взгляд, добавляя владельцу какой-то неуловимой серьезности и умудренности жизнью. Так делали и Браун, и Клаус, и Жак. Только Поэт всегда смотрел в глаза, если вообще глядел на собеседника.

– Я не специально, – засмеялся Громов. – И вообще, я родился в середине тридцать четвертого года от колонизации Spes. Так что мне еще и двадцати одного нет.

– Все это хрень, – отмахнулся капитан. – Возраст все считают по календарю Земли. Даже если видели ее только на картинках.

– Я тоже там не был, – пожал плечами Кирилл. – Только из иллюминатора видел, когда к Марсу летал.

– Ну а я, когда вокруг Луны вертелся.

– Ничего, доберемся и до старушки-Земли.

– Ты еще добавь: «какие наши годы», – скривил губы Браун.

– Какие наши годы? – снова засмеялся Громов. Мысль об Эгоне Шульце и Теодоре постаралась испортить настроение, но Кирилл усилием воли загнал ее обратно в глубины подсознания.

– Как дела в техническом отсеке? – спросил Браун.

– Все отлично. Могли обойтись и без меня, – махнул рукой Громов.

– Неа, а вдруг бы тот дроссель заискрил?

– У остальных систем износ увеличился бы, только и всего, – пожал плечами Кирилл. – Если компьютер среагировал бы правильно, то вы эту поломку и не заметили.

– Не люблю я это «если бы». Последишь часок, я вздремну?

– Конечно, отдыхай, – ответил Кирилл. – Я все равно спать не хочу.

Браун нажал кнопку, и кресло отсоединилось от пола, выплюнув из своих недр полдюжины колесиков. Отодвинув его в угол рубки, капитан снова нажал клавишу, и кресло трансформировалось в устойчивую кушетку. Не потрудившись даже достать подушку, Браун плюхнулся на лежанку. Через три минуты до Кирилла донеслось умиротворенное сопение.