Чтение онлайн

Прошло два часа, а капитан ни разу не шевельнулся. Громов хмыкнул, вспомнив невинные слова «вздремну часок». Подойдя к буфету, Кирилл запасся полулитровым пакетом вишневого сока и какими-то безвкусными, но чрезвычайно питательными и полезным хлебцами.

Через полчаса звездолетчика самого начало клонить в сон. «Разбудить его что ли?» – подумал он и в этот миг в рубку вошел Макар.

– Нет, но вы полюбуйтесь! – воскликнул он. – Усадил за пульт бортинженера, а сам преспокойно дрыхнет!

– Что такое? – с неохотой разлепил глаза Браун.

– Вы, товарищ капитан, за что жалование получаете? – с улыбкой в тридцать два зуба, осведомился врач. – Я думал, до прыжка вы и вовсе не должны глаз смыкать.

– Макар, вы абсолютно не соблюдаете субординацию. Врываетесь в капитанскую рубку…

– Я пришел в столовую, а не в рубку, – оправдался врач. – И проверить состояние здоровья капитана. И что я вижу? Все процессы организма капитана замедлены, а мелатонин, главный борец против раковых опухолей, не выделяется, потому как наш уважаемый командир спит при включенном свете.

Кирилл лишь покачал головой, выслушивая этот невообразимый для космоса диалог. Макар относился к той категории людей, которые со всеми подряд ведут себя панибратски, не чувствуя границ приличия. Вначале это вызывает раздражение, потом ненависть, затем равнодушие, а по прошествии какого-то времени начинаешь видеть в этом свое варварское очарование.

– Ну что ты за человек? – риторично спросил Браун, превращая кушетку обратно в кресло.

– Макар Краснов, полетный врач корабля «Гиппократ-м77». Сорока четырех лет от роду.

– Да пошел ты, – отмахнулся от него капитан. – Хоть раз бы пригодился.

– Я нашего Санту подбадриваю, – обиженно сказал врач.

Открывший дверь Клаус так и застыл. Кирилл, Браун и Макар прыснули, взглянув на менеджера. Тот снова вмиг покраснел, а глаза заблестели. Громов усилием воли заставил смех прерваться, но уже знал – отношения с Клаусом испорчены. «И как они еще не передрались? – с изумлением подумал Громов. – В долгий полет их ни за что не допустили бы. Макар вообще асоциальный тип. А еще врач».

– Я поговорю с директором о смене бортового врача, – сухо сказал Клаус. – Врачей на Кришне, как грязи, а хороших менеджеров…

– Ладно, ладно, дружище, не кипятись, – поморщившись, сказал Макар. – Шутки про рождество отменяются.

– И как таких космос держит, – вздохнул Клаус и подошел к буфету. – Стакан вина был бы кстати.

– Ты же не пьешь, – удивился Браун.

– В том-то и дело, да… – сказал менеджер и вернулся в каюту, так ничего и не взяв.

– Макар, – строго сказал капитан. – Для тебя есть задание. Трижды прочитать устав космолетчика, а параграф о субординации завтра расскажешь мне наизусть.

– Браун… – начал врач.

– Иначе процентов пятнадцати жалования можешь не досчитаться, – отрезал капитан.

– Знаешь, на что надавить, – сразу погрустнел Макар и тоже покинул рубку.

«Зачем заходили?» – усмехнулся про себя Кирилл, готовя себе постель.

– Четыре часа можешь спать свободно, – сказал Браун. – Потом завтрак и… прыжок.

Громов кивнул и превратил кресло в кушетку.

Панель управления «темным двигателем» стояла особняком, под стеклянным бронированным колпаком. Браун подтвердил доступ паролем, и защитная крышка начала подниматься.

– Всем пристегнуться, – сказал капитан в микрофон, – начинаем подготовку к прыжку.

На «Гиппократе-м77» модель «темного двигателя» была устаревшей. Компьютеру требовалось восемнадцать минут, чтобы подготовить судно ко входу в гиперкоридор. Громов в очередной раз возблагодарил Черную Невесту за то, что «Гиппократ-м36» проходил модернизацию. Задержись они около Тайлы хоть на минуту, здесь бы был другой бортинженер, а директор не сэкономил бы средства.

«Темный двигатель» состоял из субвещества, черной краской покрывающего обшивку корабля. Он образовывал вокруг судна невидимый кокон из преобразованной материи. А в последний миг эта уже нематериальная субстанция, по команде компьютера, превращала корабль в часть темной энергии.

Кирилл задержал дыхание и закрыл глаза, предчувствуя встречу с родной системой, где планеты – это острова в прекрасном серебряном море звездной пыли. Но, когда он открыл глаза, на обзорных экранах была чернота. Компьютер заголосил, сообщая о вирусной атаке, и тут же смолк, растерзанный чужеродной программой. Браун заматерился, переводя управление кораблем в ручной режим. Кирилл и сам уже лихорадочно работал, пытаясь восстановить систему, избавиться от паразита, повторить прыжок через гиперкоридор.

Громов и Браун не перекинулись и словом. Каждый понимал, что происходит, но каждый надеялся, что удача не совсем от них отвернулась. Произнести слова надежды вслух – значило спугнуть фортуну, опошлить веру в Черную Невесту.

А через минуту это стало бессмысленно. На обзорных экранах, несмотря на гробовое молчание всех радаров, появились три точки. И Кирилл знал – это не астероиды.

Что там говорил старый бортинженер? Правило трех двоек? Две проблемы, две цели, два решения? Интересно, а о правиле двух единиц он слышал? Проблема – пираты, цель – выжить. А решений – ноль.

Браун поменял курс, но компьютер вновь включил автопилот и стал менять траекторию. Капитан вырубил питание всех автоматических систем, а в двух блоках снял кожух и перерезал провода.

Судно снова стало менять курс, подчиняясь только системе ручного управления. Она напрямую связывала штурвал с корректировочными и термоядерным двигателями. Браун что-то пробормотал, обращаясь к Черной Невесте.

За это время Кириллу удалось очистить программу «темного двигателя» от вирусов и снова его запустить. Пошел восемнадцатиминутный отсчет.

Крейсер мчался наравне с двумя истребителями. Кирилл знал, что стоит им подойти ближе, в их подчинение попадет весь корабль. Антивирусные и экранирующие модули на «Гиппократе» были ни к черту. Директор сэкономил и на них.

Скорость росла, двигатель работал на славу. Когда они перескочили рубеж в семьсот километров в секунду, Кирилл включил форсированный режим, увеличив нагрузку лазерных систем до ста двадцати процентов. Даже сквозь множество переборок послышался надрывный рев технического зверя.