Чтение онлайн

— Если нам повезет, — сказал Рецки, — тот, кто готовил вторую порцию, допустил ошибку. Или, возможно, неверна сама формула.

— Это не так, — ответила Ашра.

— Откуда ты знаешь?

— Я была там, — сказала воровка, глядя куда-то вдаль. — Я видела ее. Сафию Калимару, алхимика, открывшую формулу. Я прочитала ее письмо. Увидела проблеск ее таланта. — Она встретилась взглядом с Железной Дамой. — Ее формула верна.

— Кровь Леди, — выругался Лукан, когда жужжание раздалось снова. — Ну вот, опять.

В третий раз появились глифы, за которыми последовала светящаяся линия, снова окружившая символы, которая изогнулась вниз, закруглилась и стала снова подниматься, все ближе и ближе к вершине. Конечно, это прекратится, подумал Лукан, когда конец линии сократил расстояние. Должно прекратиться.

Но этого не произошло.

Линия продолжала двигаться и на этот раз прошла все расстояние, завершив круг.

Ничего не произошло.

Это не сработает, подумал Лукан, и в его груди затеплилась искра надежды. Эта чертова формула не…

Гул усилился; не та низкая нота, которую он ощущал всем телом, а пронзительный вой, который было почти неприятно слышать. Затем он оборвался, оставив после себя затянувшуюся тишину.

И с ужасающей медлительностью дверь начала открываться.

Темнота.

Это было все, что Лукан смог увидеть за Багровой Дверью, когда она, наконец, раскрыла свои секреты, поднимаясь так плавно, словно в последний раз открывалась только вчера. Несмотря на свое беспокойство, он испытывал смутное чувство благоговения перед изобретательностью инженеров Фаэрона, механизмы которых по прошествии тысячи лет все еще безупречно работали. Очень жаль. Если бы шестеренки или винтики просто проржавели, это избавило бы их от многих неприятностей. Но работа Фаэрона всегда имела в виду бессмертие, как говаривал его отец, поэтому неудивительно, что механизм двери пережил течение времени.

Темнота за дверью сгущалась по мере того, как та поднималась все выше.

Теперь она была достаточно высока, чтобы леди Марни могла пройти, но она оставалась неподвижной, как и все остальные. Не прошло и тридцати ударов сердца, как дверь исчезла в камне наверху, оставив после себя зияющую черноту, как будто гора раскрыла пасть.

Пронзительный гул стих.

Тишина.

А затем воцарился хаос, когда странное затишье, воцарившееся среди собравшейся знати, рассеялось, и все разом обрели дар речи. По собранию пробежала дрожь, когда аристократы двинулись вперед, их охранники и лакеи поспешили за ними, все мысли о традициях и приличиях были растоптаны обутыми в сапоги ногами их коллективной жадности. Некоторые из младших, в том числе Драгомир, бросились вперед, их свита кричала друг на друга. Блеснула сталь, и кое-кто выхватил меч. Лукан взглянул на леди Рецки, ожидая, что она каким-то образом укротит безумие, охватившее аристократов, но Железная Дама просто стояла, качая головой, сигарилла безвольно свисала у нее изо рта. Впервые с тех пор, как Лукан встретил ее, эта женщина выглядела на все свои восемьдесят лет.

Лорд Мороз, напротив, яростно размахивал своим колокольчиком и что-то кричал во весь голос, но его слова тонули в общем шуме. Мгновение спустя двое слуг, безуспешно колотивших друг друга, столкнулись с ним, и все трое упали на снег, переплетя конечности. Они были не единственными; по всему двору аристократы и их свита толкались, пихались и спотыкались, пытаясь добраться до двери, где стояла леди Марни, казалось, не обращавшая внимания на хаос, царивший у нее за спиной.

— Жалкое зрелище, — презрительно бросил Лукан, взглянув на Разина. — Они копошатся, как крысы в… — Лукан нахмурился, осознав, что генерала больше нет рядом с ним; вместо этого мужчина направился к светловолосой женщине, одетой в черно-фиолетовую форму вооруженных сил Корслакова, на резких чертах лица которой читалась растущая паника. Генерал Орлова, понял Лукан. Его первой мыслью было, что Разин воспользовался хаосом, чтобы свести счеты со своей преемницей, и, безусловно, так оно и было, поскольку Разин что-то крикнул молодой женщине. Но когда Орлова просто удивленно заморгала, глядя на него, Разин повернулся к крепостному валу наверху и сделал серию отчаянных жестов. Что, черт возьми, он делает? спросил себя Лукан.

Ответ он получил удар сердца спустя.

Со стены донесся глухой удар, и над головой промелькнула тень. Стрела из баллисты вонзилась в землю прямо за Драгомиром и его дружками, подняв в воздух столб снега.

Все мгновенно перестали двигаться.

— Что, черт возьми, вы делаете? — взревел Разин, и его громкий голос эхом разнесся по всей долине. — Ведите себя прилично, черт бы вас всех побрал!

— Всем оставаться на своих местах! — крикнула Орлова, словно не желая, чтобы все смотрели на того самого человека, которого она заменила. Когда она шагнула вперед, за ней последовал отряд охранников. — Вы все будете слушать меня и делать то, что я скажу, — продолжила она, но в ее голосе не было той властности, что в голосе Разина. — Свита леди Марни войдет первой, это ее право. Я со своими солдатами последую за ней. Остальные из вас будут действовать в установленном порядке или не будут действовать вообще. — Она обвела взглядом угрюмых аристократов вокруг себя. — Если возникнут еще какие-нибудь проблемы, я без колебаний, э-э… — На мгновение на ее лице отразилась паника. — Просто ведите себя прилично!

— Вы слышали генерала, — сказал лорд Волков с легкой насмешкой в голосе. — Стойте на месте. То, что находится за этой дверью, принадлежит моей семье, и никто здесь не имеет на это прав — не так ли, лорд Мороз?

— Так и есть, лорд Волков, — ответил страж Багровой Двери. Он снова встал на ноги, но без прежнего энтузиазма. Вряд ли он был единственным.

— Волков сменил тон, — пробормотал Лукан леди Рецки, когда отец Марни и его свита пошли вперед. — Несколько мгновений назад он, казалось, был готов задушить собственную дочь.

— И теперь он хочет заполучить ее славу для себя, — ответила Железная Дама, закуривая новую сигариллу. — Жадность — любопытная вещь. Чудовище, которое никогда не насытится.

Они наблюдали, как отряд Волкова направился к черному отверстию в склоне горы, генерал Орлова и ее солдаты пошли следом. Остальные аристократы последовали за ними в обиженном молчании. Как они смеялись над неудачей Аримы, вспомнил Лукан. Теперь никто из них не смеялся. Вместо этого они выглядели мрачными, предвкушая, что Волковы наберут еще большую власть и престиж. То, что начиналось как безобидная забава — посмеяться над неудачей собрата, — превратилось в нечто гораздо менее забавное. И все еще может стать намного хуже, подумал Лукан, в зависимости от того, что ждет в темноте.

— Тогда пошли, — сказала леди Рецки, дымя сигарой, и двинулась вперед. — Давайте посмотрим, в какие неприятности мы вляпались.

— Что касается моего ключа, — ответил Лукан, не отставая от нее, Блоха и Ашра последовали за ним.

— О, Строитель, пощади меня…

— Первая попытка Марни провалилась, — настойчиво сказал Лукан. — А это означает, что Ашра преуспела.

— Как я тебе и говорила, — добавила воровка.

— И это не наша вина, что Марни втайне создала новую порцию, — продолжил Лукан. — Это полностью… — Он собирался сказать ваша вина, но передумал, когда Железная Дама бросила на него свирепый взгляд. — Я только хочу сказать, что мы сделали то, о чем вы нас просили.

— Вы получите свой чертов ключ, — сказала Рецки, сжимая сигариллу в зубах, — как только это дело, — она кивнула в сторону открытой двери, — будет завершено.

Лукан не стал спорить.

— Это напоминает мне пребывание во владениях кланов, — сказал генерал Разин, тяжело дыша, когда поравнялся с ними. — Отважные души устремляются в неизвестность, смело ступая туда, куда не осмеливаются ступать ноги других цивилизованных людей! Нет ничего лучше, чтобы взбудоражить кровь и заставить сердце биться быстрее.

Лукан мог бы согласиться, если бы не тот факт, что их общее продвижение застопорилось перед дверью, потому что никто не догадался захватить с собой фонари. Идти в непроглядную тьму без огня было явно глупой затеей, поэтому все неловко переминались с ноги на ногу, пока некоторые солдаты подбегали к горящим факелам и поднимали их с земли. Орлова обвела взглядом аристократов, собравшихся за партией Волкова, ее взгляд предупреждал их, чтобы они даже не думали о том, чтобы переступить черту. Ей не стоило беспокоиться. Теперь, когда они стояли так близко к темноте за дверным проемом, остальные аристократы чудесным образом утратили свой энтузиазм и, казалось, были довольны тем, что остались позади. Даже Драгомир сменил свою самоуверенность на незаинтересованность, которая не скрывала его беспокойства. Лукан не мог винить его за это; он тоже почувствовал легкий страх, вглядываясь в темноту внутри горы. Это место не предназначалось для нас. Он почувствовал желание отступить, отвести Блоху и Ашру в относительную безопасность сторожки у ворот и ее баллист. Это было бы разумным образом действия. Не то чтобы кто-то мог обвинить меня в наличии здравого смысла. Но если они сейчас уйдут и, если что-то случится с леди Рецки, он может больше никогда не увидеть свой ключ. Что может случиться в худшем случае? подумал он, когда группа Волковых наконец двинулась вперед. Что может ждать нас впереди, кроме тысячелетней пыли?