Чтение онлайн

Штаб-квартира Лиги изобретателей располагалась в величественном здании в одном из углов площади Священных Воспоминаний, где Лукан во второй раз встречался с Разином. И она находилась, как он отметил, настолько далеко от кузниц Тлеющего Уголька, насколько это было возможно. Справедливости ради он полагал, что нельзя ожидать, что клерки будут работать под непрекращающийся стук молотов по железу, но он не мог избавиться от подозрения, что расположение штаб-квартиры в большей степени объясняется желанием руководства получать прибыль от отрасли, не приближаясь к печи. Это чувство только усилилось, когда они с Марни приблизились к входу в здание Лиги, украшенному колоннами.

— А, леди Марни! Рад вас видеть. — Говоривший был мужчиной лет под пятьдесят, закутанным в меха и фиолетовый бархат. Когда он поклонился, сверкнул символ его власти — золотая цепь из взаимосвязанных шестеренок. — Сияющая, как всегда, — добавил он.

Лукану должен был согласиться. Марни выглядела потрясающе в бархатном платье — алом, разумеется — с рубинами, вшитыми в высокий воротник. Рубины также украшали ее диадему, которая удерживала ее рыжие волосы и подчеркивала скулы. Она была изящной и резкой, элегантной и в то же время холодной. Как снежинка, обмакнутая в кровь, подумал он.

— Очень приятно, Великий Мастер, — ответила Марни, и ее ровный тон противоречил ее словам.

— А вы, сэр? — прощебетал мужчина, глядя на Лукана сквозь очки-полумесяцы. — Я не думаю, что мы встречались…

— Лорд Гардова из Парвы, — ответил Лукан, протягивая руку.

— Рад встрече, милорд! Я Великий Мастер Вилкас. — Пожатие мужчины было слабым, и Лукан спросил себя, держал ли он когда-нибудь в своей жизни молоток. — Наслаждайтесь парадом, — добавил Вилкас, заглядывая Лукану через плечо. — А, леди Вирамов! Рад вас…

— Возьми меня под руку, — скомандовала Марни.

Лукан подчинился и позволил ей втащить себя в дверной проем. Он лишь мельком увидел величественный вестибюль Лиги — сверкающий мрамор, полированное дерево, пурпурные ковры — прежде чем Марни втащила его в большую комнату, освещенную светом алхимических шаров. Вдоль стен стояли стеклянные витрины, в которых были выставлены различные хитроумные приспособления и изобретения, каждое из которых было загадкой для Лукана. Но не было ничего необычного в собрании аристократов, которые стояли в центре зала с притворными улыбками и настороженными взглядами. С подобной сценой он сталкивался много раз — до своего изгнания из академии он обычно стоял в самой гуще, с апломбом отпуская шутки и завуалированные оскорбления. Наблюдая за сплетничающими аристократами, он ощутил вспышку тоски по той жизни, которая у него когда-то была, сменившуюся чувством облегчения от того, что оставил ее позади. Сейчас он находился в неопределенном, пограничном пространстве. Он чувствовал себя изгоем, которому не было места ни в одном мире, ни в другом.

— Посмотри на них, — сказала Марни с презрением в голосе. — Как дети на пантомиме. Они легко впечатляются дымом и зеркалами. Не понимая, что они видят только фантом. Тень.

— Тень чего?

— Истинной силы. — В глазах Марни, казалось, зажегся огонек.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Лукан, хотя и так все знал. Он много раз видел такое же выражение на лице своего отца.

— Ты играл со мной в пирамиду, — продолжила Марни, взглянув на него. — Ты видел ее гениальность. Ее величие. Ее божественность.

— Я бы не сказал, что наблюдение за сороконожкой, выпрыгнувшей из моей руки, было особенно божественным.

— Нет? — Марни казалась почти удивленной. — Значит, ты не осознавал, какой подарок тебе преподнесли. Ты не просто увидел проблеск гениальности фаэронцев, ты почувствовал его.

— Я припоминаю, что ты не очень-то стремилась почувствовать его сама. Мне сказали, что ты вышла из игры после того, как я потерял сознание.

— Пирамида — просто диковинка. Я стремлюсь к гораздо большему, чем просто увидеть проблеск или мимолетное ощущение. Я хочу подержать в руках артефакты, в которых заключена истинная сила Фаэрона, его сущность. Я хочу прикоснуться к божественному. Увидеть лики богов. — Марни скривила губы, наблюдая за сплетничающими аристократами. — Мои коллеги считают, что все это, — она обвела рукой комнату и ее различные экспонаты, — представляет собой вершину изобретательства и технического мастерства. Они не понимают, что это всего лишь безделушки. Что человеческий интеллект — всего лишь пламя свечи по сравнению со слепящим солнцем Фаэрона.

— Тогда зачем мы здесь? — спросил Лукан. — Зачем беспокоиться обо всем этом?

— Потому что даже безделушки имеют ценность — большую ценность, если ты выбираешь правильную. Вот настоящая причина, по которой все здесь собрались. Они говорят о технологическом прогрессе, но на самом деле все дело в деньгах. Так было всегда.

— Я видел ваш дом. Мне кажется, вы не нуждаетесь в деньгах.

— Да, не нуждаемся. Моя семья — самая богатая в Корслакове. — Тон Марни был почти безразличным. — Но у меня есть интересы, которые стоят… дорого. Интересы, которые мои родители не желают финансировать.

— Вроде Алого Трона, — догадался Лукан. Удивленный взгляд Марни сказал ему, что он был прав. Ему хотелось расспросить ее подробнее о тайном культе, к которому она принадлежала, но сейчас было неподходящее время — не в последнюю очередь из-за молодой женщины, которая приближалась к ним.

— Леди Марни, — произнесла она, слегка запыхавшись. — Добрый день. Надеюсь, я не помешала. — Она присела в реверансе.

— Конечно нет, — ответила Марни, и резкость в ее тоне свидетельствовала об обратном. — Людмила, так?

Выпрямившись, женщина просияла.

— Так и есть, леди Марни. — В ее манерах чувствовалась живость, неуемная энергия новоиспеченной аристократки, наслаждающейся своим первым светским раутом. Без сомнения, это быстро пройдет, подумал Лукан.

Но пока что у Людмилы были ясные глаза, и, как у большинства молодых аристократов, она стремилась купаться в сиянии своих более знатных сверстников в надежде, что их сияние перейдет на них.

— Это лорд Гардова из Парвы, — сказала Марни, указывая на Лукана.

— Милорд, — сказала Людмила, делая еще один реверанс, ее голубые глаза метнулись к нему и снова посмотрели на Марни прежде, чем он успел ответить. — Леди Марни, я подумала, не могу ли я набраться смелости и попросить вас об одолжении…

— Разве вы не обручились недавно? — прервала ее Марни, постукивая пальцем по губам в притворной задумчивости. — С младшим сыном лорда Сабурова?

— Да. — Людмила сверкнула золотым кольцом с неприлично большим изумрудом. — От Консигни. Дантон сказал мне, что я заслуживаю самого лучшего.

— И он совершенно прав. Хотя… — Марни поджала губы, делая вид, что изучает кольцо. — Боюсь, что огранка этого изумруда выглядит несколько грубоватой для настоящего Консигни…

Ну вот, начинается, подумал Лукан, когда голубые глаза Людмилы расширились в смятении. Он сотни раз наблюдал подобные обмены репликами: колкие комментарии, притворная доброжелательность, постоянное выискивание преимущества. Когда-то он и сам играл в эту игру в бальных залах и курительных Парвы, пока не понял, что играть в руммиджек с негодяями в игорных притонах на задворках гораздо приятнее. Даже если это и таило в себе опасность получить удар ножом под ребро. Оглядываясь назад, я понимаю, что именно поэтому и предпочитал притоны. В нескольких дюймах стали больше честности, чем в улыбке аристократа.