Меч Чести
Шрифт:
Болито потёр глаз. Должно быть, он что-то пропустил.
Оллдэй поднял стакан рома и ухмыльнулся.
«За нас, сэр Ричард!»
«Что ты слышал?»
Эллдей смотрела на кресло с высокой спинкой из зелёной кожи, которое она подарила Болито. Как и на винный холодильник, и на медальон, который он всегда носил, когда они были в разлуке. Женщина моряка. Лучшего комплимента и быть не могло.
Он сказал: «Я только что разговаривал с людьми на сторожевом катере, сэр Ричард. Ходят слухи о нападении на местные торговые суда. Пираты, говорят они».
Он почувствовал что-то вроде холодка по влажной спине. Как они впервые встретились много лет назад. Берберийские корсары.
По его словам, «охранник такого сообщения не оставлял».
Эллдэй поставил пустой стакан на стол, стараясь не оставить мокрых следов, которые могли бы создать еще больше проблем с Оззардом.
«При всём уважении, сэр Ричард, члены королевской семьи — это хорошо и достойно, на своём месте», — он постучал себя по лбу. «Но их офицеры не всё знают».
Болито улыбнулся. «Иди отсюда. И не волнуйся за Унис. Она в надёжных руках».
Эллдей вышел, ничуть не успокоившись, и нашёл Оззарда в кладовой. Он подозрительно принюхался и сказал: «Опять ходил за грогом!»
Эллдей проигнорировал это. «Сэр Ричард обеспокоен. Он беспокоится о капитане Тайке, обо мне и обо всех, кроме себя!»
Оззард презрительно посмотрел на него. «Капитан Тьяке? Неужели вы не знаете, ради бога?»
Эллдэй вздохнул про себя. Он мог бы одним ударом убить сгорбленного слугу, и иногда он задавался вопросом, почему они остались друзьями. Ну, в каком-то смысле.
Оззард рявкнул: «Это женщина, болван! Когда беда на пороге, всегда появляется эта чёртова женщина!»
Эллдэй вышел из кладовой, коснувшись по пути плеча маленького человечка. Он знал, что если останется, то только ухудшит ситуацию.
Это было словно поделиться страшной тайной. Оззард описывал не боль капитана Тиаке. Он описывал свою собственную.
Генерал-майор сэр Ральф Валанси вошёл в кормовую каюту и огляделся, пока Оззард принимал его шляпу. Болито заметил, что тот не выказывает никаких признаков дискомфорта, его форма идеально выглажена, а сапоги словно чёрное стекло, хотя, будь он одет в лохмотья, в нём можно было бы принять профессионального солдата. Должно быть, он очень загрузил своего денщика делами, раз мальтийская жара и пыль его так не беспокоят.
Валенси села. «Я бы никогда не смогла стать моряком, сэр Ричард. Слишком тесно, даже для адмирала!»
Болито ждал, пока Оззард принесёт вино, и размышлял, почему этот человек напоминает ему кого-то. И тут его осенило. Галифакс, где он встретил молодого капитана Королевского полка, участвовавшего в осаде Йорка, и где он отдал миниатюру себя девушке, Джилии Сент-Клер, которая вскоре должна была выйти замуж за Валентина Кина.
Этот молодой капитан был бы очень похож на этого генерал-майора, если бы прожил достаточно долго.
Вэланси отпила вина и одобрительно ахнула.
Болито сказал: «Сейчас немного теплее, но охладить что-либо непросто, пока судно стоит на якоре».
Лицо Вэланси расплылось в улыбке. «Мне любое вино по вкусу, сэр! Я ездил верхом, маршировал и, чёрт возьми, ползал по всяким землям, и, как и мои люди, из меня выпарили почти все свои антипатии!» Он посерьезнел. «Вы слышали о пропавшем транспортном судне «Галиция».
Болито вспомнил презрение Аллдея к военным в целом и к морским пехотинцам в частности.
«Официального сигнала я пока не получал».
Валенси пожала плечами. «Я слышала себя только сегодня утром. „Галисия“ была арендована армией и следовала на Мальту. Рыбак сообщил, что видел, как на неё напало тяжеловооружённое судно. Он скрылся, прежде чем стал очередной жертвой».
«Алжирские пираты?»
Валанси кивнула. «Подплыли слишком близко к сарацинскому побережью, как они его называют. Дей Алжира, должно быть, приложил к этому руку. Всё побережье Северной Африки стало бы частью Турецкой империи, если бы он и бей Туниса смогли найти достаточно кораблей».
Болито вспомнил о своей службе флагманским капитаном, когда он служил на том же побережье и в печально известном порту Джафу к западу от Алжира. Рабство, жестокость и пытки – он видел, как даже самые опытные моряки испытывали отвращение к тому, что им пришлось пережить. Пиратство в этих водах было обычным делом, и когда флот был полностью задействован против французов и поддерживал блокаду, некоторые из этих пиратов даже нарушали все запреты, чтобы грабить даже севернее, вплоть до Ла-Манша и Западных подходов.
Для восстановления стабильности в Средиземноморье необходимо было устранить эту угрозу торговле. Если мир и взаимное доверие не будут восстановлены, новые союзники Великобритании вскоре начнут искать другие средства принуждения.
Болито сказал: «У меня шесть фрегатов и несколько судов поменьше». Он взглянул на ближайшего квакера. «И мой флагман. Небольшая сила, но в прошлом мне приходилось работать и с гораздо меньшими силами».
«Конечно, знаю, сэр Ричард. Вы меня не помните, но я был помощником генерала в Доброй Надежде, когда вы пришли к нам на помощь». Он слегка улыбнулся, вспоминая. «Я тогда служил в 61-м. Это был отличный полк».
Это была улыбка, точь-в-точь как у капитана, сражавшегося при Йорке. Профессиональный солдат.
«Помню», — вспомнил он того другого генерала. Мыс Доброй Надежды они тоже не отдали голландцам.
Солдат сказал: «Да, мы недавно узнали о Трафальгаре. И о смерти Нельсона. Такой шок, хотя, полагаю, неизбежный. Я часто думаю о том, что случилось с его любовницей после его смерти. Все её избегали, наверное».
Затем он посмотрел прямо на Болито. Это было глупое замечание. Прошу прощения, сэр Ричард.
Болито сказал: «Я тоже так думаю, сэр Ральф». Он резко встал, вспомнив Кэтрин, их первую встречу, когда смертоносные чебеки приближались под парусами и на веслах, готовые открыть огонь по уязвимой корме любого более крупного судна. Когда погиб испанский муж Кэтрин. И мы потеряли друг друга… Он сказал: «Я отправлю единственный фрегат, который у меня есть в гавани. Фробишер останется здесь, как и должно быть, пока не прибудут новые военные корабли». Он уже слышал несогласие Тьяке и его сомнения.