Чтение онлайн

Жар наполняет мой рот, а вместе с ним и слюну. И все же я борюсь с позывом к рвоте. Хотели они этого или нет, но ирония того, что они не смогли унизить меня только для того, чтобы получить непреднамеренный позор и наказание, навлеченные самими Богами, не ускользнула от меня. Это почти хуже, чем если бы я просто склонилась над коридором и позволила Малахии трахнуть меня, как они с Теосом хотели.

Шипя от боли, я хватаюсь за край матраса. На меня нападает головокружение. Оно нарастает и по спирали проносится в моем сознании, пока недостаточно опустить голову между ног. Сев, я плюхаюсь спиной на кровать, а деревянные балки надо мной все вращаются и вращаются.

Я закрываю глаза. Яд прокладывает себе путь по моему организму, все слишком чертовски знакомо.

Глава 17

Кайра

— Это игра на выносливость. — Слова Офелии проникают в мой разум, пока мои мышцы сжимаются и подергиваются под поверхностью плоти. Отвратительный привкус разложения остается у меня на языке, душа меня с каждым выдохом. — Если тебя поймают, тебя будут пытать, чтобы получить информацию. Кто помогал тебе? Кто знал о твоем существовании? Где ты родилась? Кто твой отец? Кто твоя мать? Как их зовут?

Все, от задней стенки горла до переднего слоя зубов, кажется сухим, как кость. Мое зрение давно затуманилось, и единственное, что я вообще могу чувствовать, — это невыносимую боль. Плоть, которая была начисто содрана с моих рук только для того, чтобы отрасти снова через несколько минут, свисает, как ленты, с боков стула, к которому я сейчас привязана.

Никакое облегчение не могло погасить огонь в моем теле. Я всего лишь дымящаяся кучка пепла, не подозревающая, что уже умерла. И поскольку остался еще один лучик света, Офелия сосредотачивается на нем, возвращая его к жизни снова и снова, только для того, чтобы погасить самым жестоким образом.

Если бы ей нужна была информация, я бы ее дала. Если бы она хотела моей смерти, я бы перерезала себе горло. Если бы она чего– нибудь захотела, я бы это осуществила. Чего бы это ни стоило, чтобы остановить агонию, которая отрывает мою плоть от костей и выбивает кровь из вен. Но она этого не делает.

От ожогов вдоль позвоночника отслаивалась омертвевшая кожа, обнажая новую, неповрежденную поверхность под ней. Это больше всего — исцеление — сломало меня. Такое чувство, что часы, дни назад я, наконец, плакала, пока у меня не осталось ничего, кроме пыли в глазах. Пыль и гниль. Я отдала ей все, что могла. Мои слезы. Мои мольбы. Мои обещания. Моя бессмертная преданность. Все это напрасно, потому что чем быстрее я исцеляюсь, тем быстрее меня затягивает обратно в трясину агонии.

Все это время Офелия кружит вокруг меня. Она кружит и кружит. Как какой-то извращенный детский стишок, предназначенный для детских игр. Не то чтобы я уже знала, что это такое. Я не была ребенком с той ночи, когда меня привезли сюда. С той ночи, когда она купила меня.

Голод пронзает мой живот, злобным вращающимся лезвием вспарывая внутренности. Урчащий звук, который издает мой кишечник, заставляет меня снова закрыть глаза, готовясь. Кнут опускается на мою голую спину, прямо на обожженную плоть от огненного клейма последнего сеанса, которая только наполовину срослась. Я прикусываю язык достаточно сильно, чтобы потекла кровь, и мой рот наполняется благословенной жидкостью с привкусом гнили и меди.

— Контролируй свои побуждения. — Легче сказать, чем сделать. Офелия продолжает. — Твое существование ставит под угрозу не только тебя саму, — говорит она. — Это подвергает риску меня и всю Гильдию. Ты знаешь, я делаю это только потому, что должна. Мягкая рука ложится мне на макушку, и я сопротивляюсь желанию отдернуться. Не из-за страха или боли, а потому, что она права. Мне нужно контролировать свои порывы, и первый способ начать — быть полностью неподвижной. Не важно, что даже ее нежные прикосновения сейчас заставляют меня чувствовать себя так, словно каждый дюйм моей плоти покрыт кусачими маленькими насекомыми. Я хочу выблевать то, что осталось у меня в кишках, а это не что иное, как безнадежность и желчь.

— Хорошо, ты учишься. — Похвала Офелии остается без внимания. Меня это больше не волнует. Мы занимались этим так долго, что я уже забыла, что значит время. Если я чему-то и научилась от пыток, так это тому, что она в этом мастер. Положительное влияние. Завоевание доверия цели. Заставить их ослабить бдительность, чтобы они дали вам все ответы, которые вы хотите.

Разница между настоящей пыткой и этим в том, что… У Офелии уже есть ответы на все вопросы, которые я могла бы ей дать. Я ничего не могу сделать, чтобы остановить это, сколько бы я ни умоляла или предлагала желаемую информацию, которую я могла бы дать, пока она не решит, что я усвоила урок.

Моя боль — ничто по сравнению с жизнями, которые подвергаются риску, просто скрывая мое существование.

— Погрузись куда-нибудь поглубже, — слышу я ее слова, когда мой разум уносится прочь от реальности, обратно в самые темные закоулки моего личного забвения. Ее рука скользит по моей макушке, по моим волосам. — Не позволяй им одурачить себя. Боги тебе не друзья. Даже если они предложат найти твоего Бога родителя и привести его к тебе. Они обманщики. Лжецы. Все, чего они хотят, — это уничтожить тебя и контролировать.

Ты,я думаю, тоже. Я сдерживаю слова, напоминая себе, что если я позволю ей прорваться ко мне сейчас, то зря потрачу все это время, испытывая ее «уроки».

Острое лезвие скользит по моей коже. Кровь стекает по моей руке. Я увядаю быстрее, отстраняясь все дальше и дальше. Боль не прекращается, но мои реакции замедляются, пока не начинает казаться, что я вообще не реагирую. Ничто не остановит это. Все по ее воле. Никакие ответы. Никакие просьбы. Никакие мольбы не смогут положить всему этому конец. Боги будут хуже.

Пальцы хватают меня за запястье, поднимая и не обращая внимания на удерживающие его путы. Раскаленный жидкий огонь обжигает мою руку, когда ее отводят назад. Я хочу закричать, когда боль толчком возвращает меня в реальный мир. Еще больше крови наполняет мои губы, загоняя звук в горло, пока он не душит меня.

Задыхаясь, я хочу разрыдаться, но обнаруживаю, что внутри меня ничего не осталось — ни воздуха, ни звука в голосовых связках, чтобы сделать это. Я просто хочу, чтобы это прекратилось. Я хочу, чтобы все это прекратилось. Я никогда не хотела быть такой. Смертной Богиней. Не проклятым существом.

— Тебе повезло. — Тон Офелии безразличен, когда она говорит, ее слова пронзают все мои барьеры, как отравленные стрелы. — Люди не смогли бы исцеляться так, как это делаешь ты. С тобой мне не нужно беспокоиться о том, что я нанесу тебе непоправимые повреждения. Ты по-прежнему сможешь выполнять свои обязанности ассасина даже после того, как я закончу с тобой — возможно, даже лучше. Ты будешь лично знать, что причиняет вред твоей цели. Что выведет их из строя, сделает их беззащитными перед их болью. Используй это знание, чтобы манипулировать своими целями так же, как Боги манипулируют остальной человеческой расой, Кайра. Питайся этим.