Меч тени и обмана
Шрифт:
А Дариусу еще предстоит выйти.
Я выпрямляю спину. Все больше и больше я убеждаюсь, что эти Смертные Боги — не более чем лучшая добыча для хищников, известных как Боги. Все это фасад. Академия — не более чем тюрьма для этих Божественных детей. Смертные Боги представляют достаточную угрозу для Богов, чтобы те могли воспользоваться ими. Это место — немногим больше, чем приют псевдо-образования. Наверху безраздельно правят Боги, а
Шум на трибунах становится оглушительным, когда Каликс выходит в центр арены — шагает по партеру, пока не достигает середины и не останавливается. Долос поддерживает покровы теней, которые подавляют его способности настолько, чтобы все остальные на арене могли наблюдать за происходящим. Вперед выходит та, кого зовут Дэва, — особенно пышнотелая женщина, широкая во всем теле, с мужественным лицом. Только ее имя и легкий изгиб ее грудей, прижимающихся к кожаной тунике, выдают в ней женщину.
Рядом со мной оба, Теос и Руэн, откидываются назад, их не беспокоит тот факт, что их брат находится на арене для смертельного поединка. Не требуется много времени, чтобы выяснить почему. Битва начинается, хотя у Каликса в руках не было ни одного оружие. Вместо этого он приседает в позу, которая мне кажется знакомой. У него должен же быть хоть какой-нибудь меч. Вместо этого он просто откидывает голову назад и ухмыляется своему противнику. В его зеленых глазах появляется злой огонек, размывающий цвет, когда двое начинают кружить друг вокруг друга. Мой взгляд прикован к нему, не в силах отвести от него свое внимание.
В толпе начинают обмениватся бумажной дензой. Крики и требования исходят как от Смертных Богов, так и от Богов в равной степени. Зеленые глаза Каликса меняются, становясь красными и обратно. Снова и снова, пока он кружит вокруг своего врага. Со своей стороны, Дэва, похоже, относится к нему настороженно. Умно. Я бы тоже испугалась, если бы такой человек, как он, вышел на арену для смертельного поединка безоружным, но при этом сохранял тот же уверенный вид.
Я моргаю, когда краем глаза замечаю какое-то движение. Я поворачиваю голову в сторону, фиксируя взгляд на земле у ног Каликса. Она движется. Нет, оно снова движется. Именно это привлекло мое внимание. Земля вздымается вверх, а затем вдавливается, как будто что-то под ней ползет под поверхностью.
Дэва издает боевой клич и бросается на Каликса, размахивая массивным мечом, для поднятия которого требуются две руки. Металл блестит, когда солнце отражается от гладкой поверхности лезвия. Луч света бьет мне в глаза, и я отворачиваюсь, на мгновение отвлекшись.
Когда внезапный свет исчезает, и я возвращаю свое внимание к полю боя, Каликс ловко уворачивается с разрушительного пути Дэвы. На самом деле, он стоит, уперев руки в бедра, и смеется, когда она вскрикивает и снова поворачивается к нему лицом. Как будто он огромный зверь, который поймал крошечную мышку и играет с ней, прежде чем убить. Восторг и жестокость на его лице заставляет меня содрогнуться.
Я хочу отвести взгляд, но не могу. Все остальное размывается вокруг меня, когда я сосредотачиваюсь прямо на мужчине, стоящем в центре всего происходящего. И как будто он чувствует мои мысли, голова Каликса слегка поворачивается, и его зеленые глаза встречаются с моими. Его губы приоткрываются, и когда он улыбается, его двойные клыки вытягиваются вниз так, как я никогда раньше не видела. Чернота его зрачков превратилась в щелочки. Точно так же, как земля под его ногами сдвинулась с места, сдвинулось и что-то под его плотью.
Чешуя блестит на его щеке и спускается по горлу. Предупреждение. Последнее.
На этот раз, когда Дэва ныряет за ним, Каликс не двигается. Он вытягивает руки, обе одновременно. Одной сжимает ее запястье, а другой обхватывает ее толстое горло. Не теряя ни секунды, Каликс резко опускает руку, сжимающую ее запястье, и щелкает ею — звук хруста эхом отражается от каменных стен арены, когда толпа затихает.
Дэва снова кричит, только этот крик наполнен болью, а не яростью битвы. Он призрачно звучит в моих ушах, вибрируя во внутренних стенках моей головы. Он собирается убить ее. Даже если бы у него был выбор не делать этого, выражение его глаз, когда он смотрит на меня, говорит мне, что он все равно сделал бы это.
Почему? Я хочу спросить его. Она такая же, как он. Смертный Бог. Разве они не должны быть на одной стороне? Разве он не должен, по крайней мере, проявить некоторое раскаяние за то, что будет вынужден оборвать чью-то жизнь?
Я научилась прятать свои угрызения совести — или, по крайней мере, прятать их в месте, до которого редко могу дотянуться. Это было необходимо. Однако в Каликсе, этого похоже, вообще не существует.
Его ухмылка остается на месте, когда меч выпадает из руки врага. Он отпускает её, и, пока она прижимает сломанную руку к груди, Каликс наклоняется и поднимает тяжёлый двуручный меч. Одной рукой. Знак силы. Толпа взрывается ревом.
— Черт возьми, — бормочет Теос. — Он собирается покончить с этим слишком рано. Боги будут недовольны.
— Он слишком взволнован, — соглашается Руэн.
— Почему? — Я не могу остановить вопрос, даже если бы захотела. В этом нет смысла. Отрывая взгляд от арены, я поворачиваюсь к ним лицом. — Почему ему это так нравится?
Теос на мгновение поджимает губы. — Почему кому-то что-то нравится? — он огрызается, явно уклоняясь от ответа.
— Это как-то связано с вашим Божественным родителем? — В ту же секунду, как я задаю этот вопрос, я понимаю, что совершила ошибку. Руэн наклоняет голову в сторону и бросает на меня такой мрачный и грозный взгляд, что я чувствую, как у меня сжимается грудь в ответ — почти как если бы он использовал способность, подобную способности Долоса.
Однако, прежде чем он успевает что-либо сказать, Теос протягивает руку и хватает его за руку. — Не устраивай сцен, — предупреждает он.
С рычанием Руэн вырывается из хватки Теоса и резко встает. Он протискивается мимо меня, и я остаюсь пялиться ему вслед со смесью шока и раздражения. Шаг Руэна короткий и резкий, но когда он уходит, я замечаю, что несколько Терр практически спотыкаются друг о друга, чтобы убраться с его пути.
Как только Руэн уходит, Теос вздыхает и жестом приглашает меня сесть рядом с ним. Я моргаю и смотрю на подушку, прежде чем снова поднимаю взгляд и оглядываю всех стоящих Терр. Никто не сидит. Плечи Теоса опускаются, и он устремляет на меня раздраженный взгляд.
— Либо сядь, либо встань на колени, — рявкает он.
— Я бы предпочла встать на колени, — говорю я. По крайней мере, так это не будет привлекать такого внимания, как пребывание на том же уровне, что и другие Смертные Боги.
Он указывает в свою сторону, и я опускаюсь на одно колено рядом с каменными скамьями. Теос осторожно наклоняется вперед и понижает голос. — Если ты знаешь, что для тебя лучше, Терра, — говорит он, — ты больше не будешь спрашивать о нашем Божественном родителе.