Чтение онлайн

Я отворачиваю от них голову и смотрю в затылок Смертному Богу, идущему передо мной. Если что-то еще и может смягчить мое беспокойство, так это тот факт, что он повернут ко мне спиной, явно не подозревая об опасности, которую я представляю. Это успокаивает меня. Если бы Боги знали, кто я на самом деле, то они ни за что не послали бы одного жалкого Смертного Бога, чтобы привести меня сюда, и я не была бы на свободе.

Слово «выговор» снова и снова вертится у меня в голове. Я настолько сосредоточена на том, чтобы ставить одну ногу перед другой, а также пытаюсь придумать любую причину, по которой я могла бы предстать перед деканом за выговор, что мне требуется мгновение, чтобы осознать, что мы остановились. Я поднимаю взгляд, когда Смертный Бог — страж, тяжело стучит в толстую деревянную дверь, выкрашенную в красный цвет с золотой гравировкой. В центре двери есть табличка, но я не успеваю прочитать ее, прежде чем дверь со скрипом открывается и Смертный Бог поворачивается, пропихивая меня в проем.

Носок моего ботинка слишком внезапно цепляется за выступ в дверном проеме, и я растягиваюсь на полу. Даже при том, что я планировала, что это будет выглядеть как можно более приземленно и неуклюже, когда мои колени ударяются о твердый черный пол, это чертовски больно. Однако я остаюсь лежать на земле, только вглядываясь сквозь пряди своих волос, чтобы убедиться, кто здесь.

Дофина стоит в нескольких шагах позади Долоса, ее фигура слегка согнута, чтобы держать голову как можно ниже его, пока она стоит. Ее длинные форменные юбки темно-серого цвета исчезают за столом Бога. Из-за темного цвета ее одежды бледные руки с ямочками, которые она сжимает перед собой, кажутся еще бледнее. Ее прямые волосы зачесаны назад и собраны в низкий хвост у основания черепа. Однако беспокойство вызывает не ее одежда или рост, а глубокие морщины по обе стороны от ее полускрытого рта, когда она склоняет голову. Я слышу, как учащенно бьется ее сердце, и я вижу, как тикает вена у нее на горле.

Она боится, и это не может означать ничего хорошего.

Долос остается сидеть за массивным письменным столом, занимающим добрую половину ширины комнаты. В отличие от кабинета Кэдмона, кабинет Долоса чист, в нем нет никаких мелких безделушек, растений или книг, которые могут противоречить его интересам. Вместо этого пол сделан из цельного черного мрамора, и единственное, что висит на стенах, — это гобелен за его спиной с изображением Трифона, Царя Богов.

К счастью, пелена тьмы, окружающая Долоса, на месте. Вероятно, это единственная причина, по которой Дофине удается стоять так неподвижно, когда она тоже смотрит на меня из-под ресниц. Как только ее взгляд встречается с моим, ее глаза расширяются, как и ноздри. При ориентации она казалась одержимой и поклоняющейся Богам, больше всех остальных Терр, но прямо здесь и сейчас я не вижу ничего, кроме перепуганной человеческой женщины.

Я слегка хмурюсь, но затем она опускает подбородок — как будто предупреждает меня сделать то же самое. Я не ожидала этого, не от нее, но я следую за безмолвным сообщением и снова перевожу взгляд на черный мрамор. Пот собирается у меня на затылке под тяжестью волос.

Тот же самый плотный воздух с боевой арены окутывает меня волнами. К счастью, я не в первый раз испытываю такое давление. Я рефлекторно сглатываю, подавляя желание вырвать. Даже если он подавляет свою способность, я все равно чувствую это. Это давит мне на спину и плечи, как тяжелый груз, тянущий меня вниз. Я держу свои губы на замке, ожидая, когда Бог заговорит.

Проходит мгновение, затем другое. Наконец, краем глаза я наблюдаю, как рука Долоса появляется из тени, указывая на охранника за моей спиной. Мужчина кланяется, а затем пятится из комнаты, закрывая за собой дверь и запирая меня в комнате с Долосом, Богом Заточения. Я сдерживаю учащенное биение своего сердца, которое колотится в груди, медленно вдыхая через нос и выдыхая через рот.

Я не вижу выражения лица Долоса, но пота, выступившего на лбу Дофины, достаточно, чтобы заставить меня занервничать. Даже без возможности визуально увидеть Бога во всей полноте, есть определенная степень устрашения, которая приходит с тишиной. Я это хорошо знаю. Я тренировалась в этом. Так что я точно знаю, что он пытается сделать. Он пытается выбить меня из колеи, и, к сожалению, это чертовски работает.

Дыши, приказываю я себе. Вдох и выдох. Просто дыши.

Я убивала таких, как он, раньше. Он понятия не имеет, какой силой я обладаю. При этом напоминании я сжимаю руки в кулаки, прижимая к темному мраморному полу. Тишина сочетается с неподвижностью, а в тишине я нахожу много информации.

Тишина в комнате позволяет мне сосредоточиться на других чувствах. Я хочу осмотреться, но не хочу разрушать внезапно нависшее над комнатой заклятие. Здесь есть кто-то еще. Долос знает? Он должен знать, и все же он не признает этого.

— Ты Кайра Незерак, — наконец говорит Долос, его голос гораздо менее громкий, чем на арене, но не менее глубокий. Это звучит с той же уверенностью, которую я ожидаю от большинства Богов, особенно от Высшего Бога.

— Д-да, сэр. — Мне нетрудно придать своему голосу легкое заикание. Любой смертный на моем месте прямо сейчас описался бы в штаны от ужаса.

— Ты новичок в нашей Академии, не так ли? — спрашивает он.

Я дергаю головой вверх-вниз в ответ. Мгновение спустя раздается высокий оскорбленный голос Дофины. — Говори, — она практически визжит. — Бог-Повелитель Долос задал тебе вопрос.

— Прошу прощения, — быстро говорю я. — Да, сэр. Это верно. Я новая Терра. — Капелька пота стекает по моей щеке от линии роста волос у виска к челюсти. Моя кожа зудит.

— Ты знаешь, почему тебя сюда привели?

В порыве веселья, не подобающем моим нынешним обстоятельствам, я задаюсь вопросом, понимает ли он, насколько по смертному, он говорит. Эти слова в точности совпадают с теми, что сказала мне Офелия — из всех людей — в тот день, когда меня продали в ее Гильдию. Медленно я поднимаю голову и останавливаю взгляд там, где, как я ожидала, должно быть лицо Долоса, сидящего в своем кресле в массе теней и мрака, как будто он реальный человек, а не неясный силуэт.

Дофина смотрит на меня, ее и без того напряженное лицо становится все более и более осунувшимся, как будто кожа на скулах втягивается в ее костлявую фигуру. Если бы она была достаточно близко, чтобы пригнуть мою голову, я не сомневаюсь, что она бы попыталась. Страха, исходящего от нее волнами, мне достаточно, чтобы понять, насколько влияет на нее присутствие Долоса.

— Нет, сэр, не знаю. — На этот раз я сохраняю свой голос ровным.

Клочья тени колышутся, когда очертание головы Долоса наклоняется влево. Моя кожа — когда-то зудевшая — теперь кажется горячей. Невероятно горячей. Как будто кто-то вылил кипяток мне на позвоночник и грудь. Мое дыхание становится прерывистым, пока я борюсь с болью.

— Ты храбрая, Кайра Незерак, — заявляет Долос. — Редко я когда-либо видел, чтобы смертный смотрел на меня таким непоколебимым взглядом.

Даже если это ошибка, сейчас я не могу отвести взгляд. — Вы не приказывали мне не смотреть на вас, когда вы разговариваете, сэр, — говорю я.

Смешок с медным оттенком, последовавший за моим заявлением, не приносит мне облегчения. На самом деле, это заставляет меня чувствовать, как будто кости в моем теле сотрясаются вместе. Что со мной не так? Давление, которое он оказывает, даже не пытаясь, чертовски сильное. Десятки невидимых валунов врезаются мне в спину и плечи. Моя голова пульсирует от боли. Во рту у меня пересыхает, и я замираю, высоко держа шею.

— Ты права, — говорит Долос, когда его веселье иссякает. Он молчит еще мгновение, а затем поворачивается к Дофине. — Я передумал насчет этого, — говорит он ей. — Приготовь камеру в подземелье. Я назначу новое наказание.

Наказание? Я думаю. За что? Что я такого сделала, что заслужила этот внезапный вызов от него? Чтобы заработать клетку в темнице?

Я настолько сосредоточена на словах Долоса, что почти пропускаю внезапное движение молчаливого незнакомца. Кто бы это ни был, очевидно, он не ожидал этого. Что это значит, однако, остается для меня загадкой.