Чтение онлайн

Проникнуть в северную башню несложно. На самом деле, все слишком просто — в то время как в других резиденциях Смертных Богов есть охрана, эта предназначена исключительно для Даркхейвенов и их Терры. Остальные помещения в нижней части башни используются в основном под складские помещения и жилые помещения на случай непредвиденных обстоятельств. Теперь, когда я знаю правду и о плодородии Смертных Богов, мне кажется почти слишком очевидным меньшее количество учеников, чем ожидалось. Боги ограничивают шанс своих отпрысков произвести собственное потомство. Почему? Что изменилось?

У меня нет возможности слишком глубоко задуматься над этим, когда я поднимаюсь по винтовой лестнице на этаж, расположенный сразу под верхним. Отперев дверь, я проскальзываю в холодную темноту своей комнаты и запираюсь. В затылке у меня начинается тупая пульсация. Недостаток сна может сделать это с человеком. Мне требуется три широких шага, чтобы добраться до кровати — или, по крайней мере, достаточно близко, чтобы броситься на скрипучую раскладушку. Стон вырывается из моего горла, когда я хватаю жалкое подобие подушки, лежащее поверх нее, утыкаюсь в нее лицом и издаю разочарованный крик.

Я здесь уже несколько недель. Несколько недель я понятия не имею, кто моя цель. О чем, черт возьми, Офелия думает? И после всего этого она, блядь, посылает еще и Карсела. Мое горло разрывает еще один крик, прежде чем я, наконец, перекатываюсь на бок и смотрю на стропила.

Сколько еще мне нужно будет жить на грани разоблачения? Рисковать жизнью ради выплаты денза? Нет, это не из-за денза. Это ради того, что эти деньги дадут мне. Свободу.

Я протягиваю руку назад, прикасаясь к невидимой отметине на затылке. Никто никогда не смог бы найти его, даже если бы они раздели меня, обрили мне голову и провели тщательный обыск. Метка кровавой слуги — это то, что проникает глубже кожи. Это проникает в самые мои кости, привязывая меня к Офелии. Вот почему она всегда чувствовала себя так спокойно, позволяя мне путешествовать одной, потому что с тех пор, как это было наложено на меня, не было никаких сомнений, что она сможет найти меня, куда бы я ни отправилась.

Я — ниже смертной в этом царстве Богов. Я — её кровавый слуга. Если бы она велела мне убить себя, мне пришлось бы сражаться с самой собой, чтобы не схватить клинок и не перерезать себе вены и горло, исполняя её волю. Я уже достаточно пыталась. Спустя десять лет я научилась принимать это. Я смирилась со своей судьбой.

Но здесь. В «Академии Смертных Богов Ривьера». Я всё ещё сражаюсь с надеждой, что это место принесёт мне свободу. Даже если ради этого придётся терпеть Даркхейвенов — всё, что угодно, лишь бы обрести независимость.

Я закрываю глаза и, вместе с ними, отгораживаюсь от комнаты вокруг. В течение нескольких долгих минут, пока температура в комнате падает в ответ на то, что температура снаружи делает то же самое, я просто лежу здесь и парю. Время от времени над моей головой раздается тихий стук. Я просто представляю, как Руэн сидит в своем кресле с книгой в руке, раскачивая то, что должно было бы быть тяжелым предметом мебели на двух ножках, когда он непреднамеренно поворачивает кресло с мягкой спинкой, в котором предпочитает сидеть во время чтения, а затем опускает его обратно на пол.

Я никогда не спрашивала его, что он читает. Я всегда могу понять это сама, когда захожу в их комнаты убираться. Кажется, он предпочитает философскую литературу и даже несколько исторических романов. Это такая дихотомия его внешнего облика. Воин, отмеченный шрамами своей юности снаружи и внутри уютный спокойный Даркхейвен, одержимый книгами отшельник. Мои губы подергиваются. Это было бы еще забавнее, если бы не было такой трагедией.

Весь этот гребаный мир — проклятая трагедия. Моя история. Их история. Неважно, кто в ней играет роль героя или злодея. Мы все марионетки, дергающиеся за ниточки, которыми играют Божественные Существа. Просто так случилось, что я самая невезучая стерва из них всех, которую контролируют не только они, но и сами смертные.

Вот и меч из меня. Столько усилий — всё то закаливание и формование, через которые протащила меня Офелия — и вот я лежу, молясь Богам, что более не слышат, спящим рядом со своими поклонниками, чтобы те, кого я должна убить, не оказались теми, кто покоится надо мной.

Жалкое это мое сочувствие.

Глава 34

Кайра

Я не хочу этого делать. Страх и слова крутятся в моей голове, но теперь я знаю, что лучше не озвучивать их. Мои желания не имеют значения — во всяком случае, для моего владельца. Несмотря на этот факт, Офелия должно быть умеет читать эмоции на моем лице.

— Мы все делаем то, чего не хотим, Кайра. — Ее голос непоколебим. Тверд. — Это еще одно испытание на твоем пути. Как только это будет сделано, у тебя будет гораздо больше свободы.

Свобода. Я так сильно этого хочу — мечтала об этом. О возвращении домой, в Пограничные Земли. Даже если моего отца больше нет рядом, оно все еще наполнено воспоминаниями о том, чего я жажду. Покоя. Отсутствие боли, потерь и опасности. Несмотря на все то, чего хотели Боги и что они забрали из этого мира, мой отец всегда говорил мне, что они боялись Пограничных земель. Возможно, в своих позолоченных замках и поместьях они лгали себе и всем остальным о своей незаинтересованности в захолустье, дикой стране, но мой отец сказал мне правду. Пограничные Земли были древнейшими из земель и местом, хранящим больше всего секретов. Они боялись этого, хотя никто не мог сказать почему. Этот их страх должен был стать моим спасением. Моим домом.

Когда старые воспоминания начинают угасать, я закрываю глаза и пытаюсь вспомнить маленький домик, в котором мы жили до того, как те бандиты сожгли его дотла. Изображения туманные, старые. Только простые очертания дверного проема и тени. Тени повсюду вокруг меня. Они скрывают лицо моего отца и более мелкие детали, и попытка отбросить их, пусть даже только мысленно, приводит к тому, что они отталкиваются, стирая весь образ разом. Я даже не могу вспомнить, как пахло в том маленьком однокомнатном доме. Мои глаза в панике распахиваются, я не вижу того, что меня окружает. Здесь всегда было сыро? Пахло ли плесенью, деревом или травами и дождем?

Свобода — вот почему я здесь, но я даже не могу вспомнить, на что это похоже. Каково это было выбирать, где мне спать? Где или что мне съесть? Мое дыхание врывается в грудь и выходит обратно в одно и то же мгновение. Даже если я сделаю это сегодня вечером, я, возможно, никогда больше не увижу Пограничных земель. Лед наполняет мои вены. Сегодняшний вечер многое меняет для меня. Хотя я надеюсь, что это мой первый шаг домой, он вполне может увести меня еще дальше.

— А что, если я не готова? — Спрашиваю я, говоря медленно, чтобы мои слова не вылетали на одном дыхании. Подняв голову, я смотрю из-под капюшона плаща на высокую женщину, стоящую рядом со мной, чуть впереди меня. Ее лицо непоколебимо, и если бы я не знала ее лучше, я бы сказала, что она вообще не женщина. Вовсе не смертная, а статуя из гранита.

Я продолжаю разглядывать женщину рядом со мной. Мы с Офелией, хотя и не похожи, стоим так близко, как только могут два человека, фактически не касаясь друг друга. В тусклом свете низких фонарей и луны, проглядывающей сквозь облака над головой, я позволяю своему взгляду блуждать по ее упругой коже. Это практически зеркальное отражение облаков над головой. Темная и гладкая, ничем не омраченная — ни единого изъяна. Если бы я не знала ее лучше, я бы подумала, что она сама была бессмертным Божественным Существом.