Опять гроза! Какие грозыУ нас с тобою на пути!И зацветающие розыНе успевают расцвести.Опять над нашим бедным садом,Где должен встретиться с тобой,Гроза кипит дождем и градом,Гуляет ветер ледяной…
МОСКВА
Петру Кумшацкому
Заносы. Сугробы. Замерзшие глыбыСползающих с кровель снегов.Цепные медведи вставали на дыбы,Ревели от холодов.У Темных, у Грозных, у ОкаянныхЗа шерстью не видно лица:Иваны, Иваны и снова Иваны,И нет тем Иванам конца.До белого блеска сносилась верига.На улицах снежная муть.Татарское иго, Московское иго:Одна белоглазая чудь!Что было однажды, повторится снова,Но не повторна тоска.На плаху, на плаху детей Годунова:Москва ударяет с носка!Пылает кострами Замоскворечье,Раскинулся дым по базам,Сожгли Аввакума, затеплили свечи:Москва не поверит слезам!Москва никому не поверит на слово,Навек прокляла казаков,И выпила черную кровь ПугачеваИ Разина алую кровь.Метели все злее. Завалены крыши.Москва потонула в снегах.Но чьи это души, все выше и вышеПлывут над Москвой в небесах?В теплицах цветут басурманские розы,На улицах — снежная муть.Толстой — босиком, на машине МорозовСвершили положенный путь.Цыганские песни. Пожары на Пресне.А вот — и семнадцатый год.Все выше и выше, просторней, чудеснейДуши обреченный полет.По небу полуночи… Черное небо,А хлеб еще неба черней.И шепотом, шепотом: корочку хлебаДля беспризорных детей.Но как при Иванах, при Темных, при Грозных,Молитвам не внемлет земля.По небу полуночи… Красные звездыМерцают на башнях Кремля.
ТРЕББИЯ
Увозили раненых. УбитыхЗарывали наспех. БивуакБыл в кострах. У придорожного корытаДвух коней поил седой казак.Кони пили жадно. Над полямиСвет стоял вечерний, золотой.Дым стоял над русскими кострами,Горький дым в долине голубой.Треббия. Италия. Из чашкиЩи хлебал неспешно старичок,В пропотевшей бязевой рубашке,Бросив полотенце на плечо.Треббия. Италия. А где-тоЕсть Кончанское — родительский порог.Ни конца, ни края нет у светаДля солдатских полусбитых ног.Нет суровее солдатских разговоровОб увечьях и о смерти, наконец.— Александр Васильевич СуворовНе фельдмаршал, а родной отец.
"Ветер был такой ужасный…"
Ветер был такой ужасный,Что, казалось, все деревьяБудут вырваны с корнями,В поднебесье улетят,Где дымился темно-красныйВ тучах с медными краями,Разгораясь постепенно,Ужасающий закат.И, казалось, что на светеНикогда уже не будетЯсных дней, ночей спокойных,Жизни мирной и простой, —Будет только этот ветер,Тучи в огненной полуде,Да осенний лес шумящийС облетевшею листвой.
"Казалось бы: пора и на покой…"
Казалось бы: пора и на покой, —Кой-что забыть, со многим примириться,По осени в дубраве золотойС минувшим летом распроститься.Дни холодней. И скоро первый снегСлетит с небес, закружится по полю.Но вот — древесный молодой побегЕще упорно тянется на волю,Еще трепещет свежею листвой,Когда вокруг давно все омертвело…Моя душа, что делать мне с тобой,Любовь моя, что мне с тобою делать?..
ВЕРТЕП
В самой темной, снежной, непробудной,Бесконечно затянувшейся ночиВдруг почувствовать торжественно и чудноГлазу недоступные лучи.Вдруг увидеть голубые дверцыВ тот вертеп, где расступилась тьма,И твое младенческое сердце,Двухтысячелетняя зима.
ПЕРЕПРАВА
Музе
Стояла на башне АзоваИ снова в боях постоишь,Вручала мне вещее словоИ снова другому вручишь.Одна ты на свете, родная!Идут за годами года,Летит стрепетиная стая,Струится донская вода.И где бы, и с кем бы я не был,Меня ты повсюду найдешь,Под это высокое небоНа берег степной приведешь —В предсмертный туман, без возврата,Где ждет меня черный паром:Мой прадед стоит у каната,Прабабка стоит за веслом.И буду уверен, что близ тыВ тумане стоишь над рекой.Направо — туман золотистый,Налево — туман голубой…
РАЗЛУКА
1
Смерть не страшна: из праха в прах —Ты подождешь, друг милый,Меня в молчанье и в цветахСупружеской могилы.Кому-то надо подождать:Господь решает просто,Кто должен раньше отдыхатьВ земном раю погоста.Мы все уходим налегке,Видав на свете виды,И щебет птиц в березнякеПоет нам панихиды.А купол церкви голубойПлывет воздушным шаром…Какой покой! Друг дорогой,Мы прожили недаром!
2
Хорошо, что ветер. И звезда такая,Что уже на свете нет другой звезды.Для меня одна ты светишь, золотая, —На меня глядишь ты с черной высоты.Никакого горя, никакого гроба —Только бы до встречи поскорей дожить.Хорошо, что вместе так прожили оба,Как на этом свете никому не жить.
3
Еще весь лес такой сквозной,Что виден издали подснежник;Над прошлогоднею листвойОн всех цветов белеет прежде.Ему и дела нет, что здесьЗимою не бывает снега, —Весенний первенец, он весьСвидетель зимнего побега.Иду в блаженном полусне.Вокруг все так легко и просто.И не препятствует веснеСоседство русского погоста.
4
Нет воздушней этого тумана,Призрачнее нет голубизны —Только надо выйти спозаранокК перелескам Женевьевской стороны.Город близок. Но весна поближе.Мимолетная французская весна;Даже к верноподданным ПарижаБлагосклонна и внимательна она.Жизнь еще не прожита-отпета.Встреча будет, только погоди.Впереди счастливейшее лето,Много света будет впереди.
5
Не говорить и не писать, не думать,А только сердцем чувствовать, что тыВот здесь, вдали от городского шума,Со мной глядишь на деревенские цветы,На это медленно стареющее лето,Которое не хочет уходить и ждет,Бог весть, какого-то ответа,И до конца все хочет пережить…На эти голубеющие склоныПолей над безымянною рекойИ на дубок, такой еще зеленый,Что нет сомнений — встретимся с тобой!
6
Глядеть, глядеть! И глаз не отрывать,И знать, что никогда не наглядетьсяНа Божий мир. Какая благодать,Какая радость для стареющего сердца!И здесь, в чужом, и там, в родном краю,В деревне под Парижем и в станице,Где жег огнем я молодость свою,Чтоб никогда потом не измениться,Всё тот же воздух, солнце… О простом,О самом главном: о свиданье с милойПоет мне ветер над ее крестом,Моей уже намеченной могилой.
Арсений НЕСМЕЛОВ
В СОЧЕЛЬНИК
Нынче ветер — с востока на запад,И по мерзлой маньчжурской землеНачинает поземка царапатьИ бежит, исчезая во мгле.С этим ветром, холодным и колким,Что в окно начинает стучать,К зауральским серебряным елкамХорошо бы сегодня умчать.Над российским простором промчаться,Рассекая метельную высь,Над какой-нибудь Вяткой иль Гжатском,Над родною Москвой пронестись.И в рождественский вечер послушатьТрепетание сердца страны,Заглянуть в непокорную душу,В роковые ее глубины.Родников ее недруг не выскреб.Не в глуши ли болот и лесовЗагораются первые искрыЗатаенных до сроков скитов?Как в татарщину, в годы глухие,Как в те темные годы, когдаВ дыме битв зачиналась Россия,Собирала свои города.Нелюдима она, невид има.Темный бор замыкает кольцо.Закрывает бесстрастная схимаМолодое, худое лицо.Но и ныне, как прежде когда-то,Не осилить Россию беде.И запавшие очи поднятыК золотой Вифлеемской звезде.