Я шел к тебе среди руин,Среди дымящихся развалин.Я шел к тебе. Я был один.И был мой путь как ночь печален.Я знал, что ты еще жива,Я звал тебя бессильным криком,И эхо вторило едваМоим словам во мраке диком.Нет ничего — но сердце есть.Нет никого — но ты со мною.О, как я был охвачен весьНочною черной тишиною!..
КОНЬ
Конь казаку всего дороже,И ты, мой сын, им дорожи.А. В. Туроверов (1854)
«Что, мой верный друг, не весел,Что грустишь, моя краса?Я в торбе тебе навесилЗолотистого овса.Что не ешь его проворно,А, мотая головой,Вкусно пахнущие зернаРассыпаешь пред собой?Иль меня ты, друг, не слышишь?И заветный сахарокНе берешь, а только дышишьНа протянутый кусок.Не кусаешь в шутку руки,Не балуешься со мной.Иль почуял день разлуки,Мой товарищ дорогой?»«Нет, хозяин, я не болен,Рад служить я казаку,Но рассеять ты не воленЛошадиную тоску.Для меня давно не тайна,Что сегодня ты принесЛишь с похмелья и случайноЭтот сахар и овес.Обо мне ты забываешь.Подъезжая к кабаку,Одного меня бросаешь,Кинув повод на луку.Долго жду тебя на вьюгеУ заснеженных перил —Сколько раз мои подпругиОтпустить ты позабыл?А потом, хвативши водкиИ вихляясь на бока,Ты меня к чужой молодкеГонишь вскачь от кабака.Запотелый круп дымитсяВ непогоде ледяной,И смеется вся станицаНад тобой и надо мной».
«Что мы, братцы, по-пустому спорим…»
Что мы, братцы, по-пустому споримИ все делим тесные поля?А на юге, за Каспийским морем,Зря лежит просторная земля.Кровь застыла в нас, иль обветшалаНаша переметная сума?Здравствуй, Персия! Здорово ночевала,Полусонная богатая кума!Запрягай тяжелые мажары,Провожай соседей дорогих.Серебром украшены Каджары,А уздечки в золоте у них.
СУМАРОКОВ
О, вы — по нас идущие потомки!
Тредьяковский
Долги одолели. Описаны книги.Демидов грозит их продать.А Двор глухонем. В Петербурге интриги.Не хочет никто выручать.Без шляпы, в сугробах, не ведая стужи,Идет он, известный для всех.На бархат камзола, на золото кружевСлетает нетающий снег.Подальше от дома, поближе к народу —В любой простолюдный кабак,Где можно почувствовать сразу свободуСреди незнакомых гуляк.Где можно забыться, душой молодея,Не веря в жестокий обман…И, медленно, верно и сладко пьянея,Он пьет за стаканом стакан.Кто может быть близок ему или равенНа склоне дряхлеющих лет?Какой-то Капн ист и какой-то ДержавинЕдва появились на свет.Полвека отдал он российскому слову —На лаврах пора почивать.Он оду вчера написал ПугачевуИ — больше не будет писать.Поэт трех цариц не боится доносов —Ему ли испытывать страх?Он с музой сдружился, когда ЛомоносовЕще пребывал в мужиках.Кто тайну открыл хореической оды?И вот, с табакеркой в руке,Встает он, роняя скамью, и на своды,Моргая, глядит в кабаке.Не знает поэт человеческих сроков,Он видит немеркнущий свет:За партой стоит Александр Сумароков,Семнадцатилетний кадет.И внемлет ему молодая Россия,Наследье Петровых годов,Услыша внезапно, услыша впервыеВсю музыку русских стихов:О, премудро Божество!От начала перва векаТакового человекаНе видало естество.Цесарь страшен был во брани,Август покорил весь свет,К Александру носят дани,Где лишь меч его сверкнет.Петр — природу пременяет,Новы души в нас влагает,Строит войско, входит в Понт,И во дни такой пременыМещет пламень, рушит стены,Рвет и движет горизонт.На впалых щеках розовеет румянец —Забвенья поэзии нет.И первым в Москве среди признанных пьяницСтановится первый поэт.
«Уже никто чудес не просит…»
Уже никто чудес не просит,И больше нет на свете слез.А смерть все так же мерно коситСвой нескончаемый покос.И вот за звонкою косоюПочти в беспамятстве, в бредуДотла сожженной полосоюЯ, зачарованный, иду.Гляжу на грозное движеньеКосы в испытанной руке,На странный взмах и на паденьеЛюдей совсем невдалеке.Но нет в душе тоски и страха,И вижу я: из пустоты,Из кровью залитого прахаРастет трава, цветут цветы.И лес весенний зеленеет,И льется дождик на поля,И с каждым часом хорошеетИспепеленная земля.И смерти нет… А за косоюИдет мой пращур и поет,И загорелою рукоюМеня манит, меня зовет.
БАБЬЕ ЛЕТО
Стали дни прозрачнее и суше,Осыпаться начинает сад,Пожелтели розовые груши,Золотые яблоки висят.От плодов, от солнечного света,На душе спокойней и ясней,И сюда теперь приходит летоИз своих пустеющих полей.Там летят по ветру паутины,Все хлеба уже давно в снопах.Бабье лето! Первые морщины,Первые седины на висках.
ПЕЧАЛЬНОЕ ВИНО
1
Не с животворящим и веселым,Дружным с нежностью, с любовью, со стихом,А с тяжелым, непробудным, новым,Уводящим к гибели вином.Без раскаяний, без веры, без возврата,Без тебя — наедине с собой,Я уже не вспомню, чем когда-тоБыл мне этот перстень золотой.Все как есть на свете забываю,Сам себя не узнаю в лицо.Если крест нательный пропиваю,Что мне обручальное кольцо!И напрасно ты в своей тревоге,В жалости, в смятении, в тоскеВстанешь предо мною на порогеПризрачным виденьем в кабаке.
2
Жалей других, но не жалей себя!И вот, с ненужными, случайными, чужимиЯ пью вино, безжалостно губяТвое неповторяемое имя,Моя неразрешенная любовь.Уже без вдохновений, по привычке,В нестройном хоре праздных голосовУчаствую в унылой перекличке.А ты молчишь. А я опять в бредуСтремлюсь к тебе вслепую, как лунатик,Как акробат испытанный иду,Качаясь на протянутом канате.А ты все ждешь — ужели не сорвусьЯ с этой проволоки железной.Какой простор, какой простор и грустьВ моей свободе бесполезной!
«За твое тревожное молчанье…»
За твое тревожное молчанье,За биенье сердца моего,За внезапное короткое свиданье,На котором не случилось ничего,За подсказанное вновь стихотворенье(В нем тебя опять не назову),За такую нежность сновиденья,О которой не расскажешь наяву,За печаль, за тайное участье,За любовь — отвечу я потом.Но сегодня сокровенно счастье,Как ручей, еще сокрытый льдом.
«О чем грустить, по ком скучать…»
О чем грустить, по ком скучать!В рассветной мгле стоят опушки,О многолетии кричатНеугомонные кукушки,И вторит им весенний хор,Разноголосый щебет птичий.Ах, мне весна с недавних порНужна, как поцелуй девичий.И вот мы с ней идем вдвоем,Куда — еще не знаем сами,Я — с подорожным костылем,Она — с апрельскими цветами.Плывут над нами облака,К плечу припал попутный ветер,Светла дорога и легка,И жить легко на этом свете.А ночью мир по-Божьи прост,Деревня молится о хлебе…В моем окне так много звезд,Как будто я уже на небе.
«И будет дождь — веселый, молодой…»
И будет дождь — веселый, молодой,В листву дерев ударивший, как в бубен,Широкий дождь, прошедший полосойОт Маныча до самых ЛубенИ опочивший там последнею слезой…Вот так бы мне, весь мир благословляя,Погибнуть где-то там, где над землейВ дожде подн ялась арка золотая.