Меч в терновом венце
Шрифт:
2
La terra maire, la Naturo, Nourris toujours sa pourtaduro Dou mem la Mistral Меня с тобой земля вскормила Одним и тем же молоком, И мне близка твоя могила, Твой мирный провансальский дом. Шумят оливковые рощи, И Рона быстрая шумит. Учись писать как можно проще, — Твоя земля мне говорит. И ветер твой — рукой поэта — Так нежно гладит по лицу. Вот и мое подходит лето Уже к законному концу. Не все еще вокруг угасло Для жизни бурной, но пора Твое оливковое масло Собрать для Божьего двора. ЛЕГИОН
(Фрагменты поэмы)
Ты получишь обломок браслета. Не грусти о жестокой судьбе. Ты получишь подарок поэта, Мой последний подарок тебе. Дней на десять я стану всем ближе. Моего не припомнив лица, Кто-то скажет в далеком Париже, Что не ждал он такого конца. Ты ж, в вещах моих скомканных роясь, Сохрани, как несбывшийся сон, Мой кавказский серебряный пояс И в боях потемневший погон. Конским потом пропахла попона. О, как крепок под нею мой сон! Говорят, что теперь вне закона Иностранный наш легион. На земле, на песке, как собака, Я случайному отдыху рад. В лиловатом дыму бивуака Африканский оливковый сад. А за садом, в шатре, трехбунчужный, С детских лет никуда не спеша, Весь в шелках, бирюзовый, жемчужный, Изучает Шанфара паша. Что ему европейские сроки И мой дважды потерянный кров? Только строки, арабские строки Тысячелетних стихов. Она стояла у колодца, Смотрела молча на меня, Ждала, пока мой конь напьется, Потом погладила коня, Дала ему каких-то зерен (Я видел только блеск колец), И стал послушен и покорен Мой варварийский жеребец. Что мне до этой бедуинки, Ее пустынной красоты? Она дала мне из корзинки Понюхать смятые цветы. О, этот жест простой и ловкий! Я помню горечь на устах, Да синеву татуировки На темно-бронзовых ногах. Не в разукрашенных шатрах Меня привел к тебе Аллах, Не с изумрудами поднос Тебе в подарок я принес, И не ковры, и не шелка Твоя погладила рука, Когда в пустыне, на ветру, Ты предо мной сняла чадру. На свете не было людей Меня бездомней и бедней. Солдатский плащ — вот все, что смог Я положить тебе у ног. Над полумесяцем сияла Магометанская звезда. Ты этим вечером плясала, Как не плясала никогда; Красою дикою блистая, Моими бусами звеня, Кружилась ты полунагая И не глядела на меня. А я все ждал. Пустая фляга Давно валялась у костра. Смотри, испытанный бродяга, Не затянулась ли игра? Смотри, поэт, пока есть время, Не жди бесславного конца. Араб покорно держит стремя — Садись скорей на жеребца. Снова приступ желтой лихорадки, Снова паруса моей палатки, Белые, как лебедь, паруса Уплывают прямо в небеса. И опять в неизъяснимом счастье Я держусь за парусные снасти И плыву под парусом туда, Где горит Полярная звезда. Там шумят прохладные дубравы, Там росой обрызганные травы, И по озеру студеных вод Ковшик, колыхаяся, плывет. Наконец-то я смогу напиться! Стоит лишь немного наклониться И схватить дрожащею рукой Этот самый ковшик расписной. Но веселый ковшик не дается… Снова парус надо мною рвется… Строевое сёдло в головах И песок летучий на зубах. Умирал марокканский сирокко, Насыпая последний бархан, Загоралась звезда одиноко, На восток уходил караван. А мы пили и больше молчали У костра при неверном огне, Нам казалось, что нас вспоминали И жалели в далекой стране. Нам казалось: звенели мониста За палаткой, где было темно… И мы звали тогда гармониста И полней наливали вино. Он играл нам — простой итальянец — Что теперь мы забыты судьбой, И что каждый из нас иностранец, Но навеки друг другу родной, И никто нас уже не жалеет, И родная страна далека, И тоску нашу ветер развеет, Как развеял вчера облака, И у каждого путь одинаков В этом выжженном Богом краю: Беззаботная жизнь бивуаков. Бесшабашная гибель в бою. И мы с жизнью прощались заране, И Господь все грехи нам прощал… Так играть, как играл Фабиани, В Легионе никто не играл… Вечерело. Убирали трапы. Затихали провожавших голоса. Пароход наш уходил на Запад, Прямо в золотые небеса. Грохотали якорные цепи. Чайки пролетали, белизной Мне напоминающие кепи Всадников, простившихся со мной. Закипала за кормою пена. Нарастала медленная грусть. Африка! К причалам Карфагена Никогда я больше не вернусь. Африка — неведомые тропы — Никогда не возвращусь к тебе! Снова стану пленником Европы В общечеловеческой судьбе. Над золою Золушка хлопочет, Чахнет над богатствами Кащей, И никто из них еще не хочет Поменяться участью своей.«Прислушайся, ладони положив…»
«Можно жить еще на свете…»
ЭЛЛАДА
1
Не противься неравному браку, Покидая родительский кров. Ты не знаешь, что слышал оракул В грозном шуме священных дубов, Что ему предсказало журчанье Протекавшего рядом ручья. Не кляни эту жизнь на прощанье, При отъезде сквозь слезы крича, Что в позоре твоем был свободен Одержимый богами отец, И за борт у откинутых сходен Не бросай материнских колец. Уплывала в тумане Эллада. Одинокое горе твое Проводила Афина-Паллада, Приподняв золотое копье. 2
Расцветали персидские розы, И шумели фонтаны в садах, Скоро высохли девичьи слезы На твоих потемневших глазах. Ты лежала в объятиях Ксеркса, Целовала его не любя… О, как билося царское сердце! Но не билось оно у тебя. Ржали кони, ревели верблюды, И трубили победно слоны. У богов не просила ты чуда Для своей обреченной страны. И ночами на брачной постели Не просила царя ни о чем, А развалины Аттики тлели, Догорали последним огнем. Но пожарищ пугающий запах Ты не слышала в душных шатрах; Ты лежала в объятьях сатрапа На коврах, на шелках, в жемчугах. О, как ты в эти дни хорошела, Ты была, как Лилит, хороша, И покинула хладное тело Для скитаний по миру душа. «С рождения — ни веры, ни креста…»
КИНЖАЛ
Лемносский бог тебя сковал.
1
Откуда он, в простой оправе Тебе доставшийся кинжал? В какой воинственной забаве Он ослепительно сверкал? Кому в часы кровавой мести Своим возмездием служил И с кем потом, во имя чести, Он неразлучно подружил? Что видел он под облаками Кавказских гор, и почему Своими нежными руками Теперь привыкла ты к нему? И отчего тебя тревожит Кинжал, отведавший кров и , И веришь ты, что он поможет Тебе отбиться от любви. 2
И страшной смертью ты умрешь, Умрешь не телом, а душою. С тобою будет этот нож, Тебе завешанный судьбою На память о моей любви И о расплате неминучей, Моей расплате самой лучшей — Ценою собственной кров и . И блеск холодный лезви я , Как смертоносная змея, Тебя отравит, завор о жит. Заворожив, заставит жить, Но уж никто, никто не сможет Тебя заставить полюбить. ДИАЛОГ
«Влюбленный в бой жалеть не станет…»
СТИХИ К ДОЧЕРИ
ВДОВА
Ты пошли, Боже, тучу грозную, Тучу грозную, Громову стрелу, Ты разбей, разбей гробову доску, Ты раскрой, раскрой золоту парчу: Подыми моего друга милого.
И вышел я — безумный тать — В грозой кипевшее ненастье, Чтоб силой взять, уворовать Недосягаемое счастье. Шумел в дожде весенний сад, Вела знакомая дорожка Туда, где брезжил свет лампад За ставней низкого окошка. И ветхой ставни сняв запор, Увидел я перед собою Свою добычу, дерзкий вор, Легко играющий судьбою. Лежала юная вдова, Перед иконами рыдая, И слышал я ее слова, Окно тихонько раскрывая. «Бушуй, гроза, сильнее, чтоб Раскрылась свежая могила И виден стал сосновый гроб, В котором спит теперь мой милый. Буди его, гроза, буди! Он сам уже проснуться хочет, Дыханье дай его груди, Открой ему уста и очи. Я четверговую свечу Зажгла у образа Христова, — Ударь же, гром! Сорви парчу Потустороннего покрова!..» И грянул гром. И я упал, Как бы пронизанный стрелою, И рухнул дом, и запылал, И смерч пронесся надо мною… Поделиться с друзьями: