Меч в терновом венце, Савин Иван Иванович

Меч в терновом венце

Савин Иван Иванович

Шрифт:

МЕДНЫЙ ГРОШ

Не осталось ни тропинки, ни следа От ушедших в неизвестность навсегда. Были. Жили. И куда-то все ушли От любимых, от друзей и от земли. А поля-то, как и раньше, зелены, А леса стоят дремучи и темны. Там, где были староверские скиты, Нынче травы да лазоревы цветы. Там по тракту в день весенний голубой Проводили осужденных за разбой; Там девчонка из медвежьего угла Достоевскому копеечку дала. Край, где люди по-хорошему просты, Где размашисты двуперстные кресты, Где умели и в молитвах, и в бою Славить родину великую свою. Только камушки остались от святынь, И поля покрыла горькая полынь; Но по-прежнему чиста и хороша Светлой жалостью российская душа. Помнишь, девочка безвестного села, Как ты грошик Достоевскому дала? Но едва ли ты, родная, сознаешь, Что Господь тебя спасет за этот грош!

МОЙ ЩИТ

Утомленная долгой борьбою, Боль и страх от врагов затая, Как щитом, я укроюсь Тобою, Православная вера моя! И во мраке глухом преисподней, И в просторах безбожной страны Осененная волей Господней Не погибнет душа без вины. Я упасть под мечом иноверца И сгореть на костре не боюсь За Христово пронзенное сердце — За тебя, Православная Русь!

НА ПОСТОЯЛОМ ДВОРЕ

Вставала затемно со свечкой. Был слышен кашель за стеной. Шла умываться на крылечко, Где умывальник жестяной. А под навесом, в полумраке, Где кони хрумкали овес, Чужие лаяли собаки И пахло дегтем от колес. Сейчас поедем. Мимо пашни, Там, где под взрыхленной землей Лежит мужицкий труд всегдашний И клад наш русский золотой. За синеватой дымкой — горы: Алтай, утесы, снег и даль. Мои знакомые просторы, Моя знакомая печаль. Блистает куполом церковным Вдали какое-то село… Опять меня к родным и кровным Живое сердце увело! И здесь, в чужом холодном мире, Вдруг, не сдержавшись, закричу: «Эй, далеко ли до Сибири? Гони, ямщик! Домой хочу!»

НА ТОЙ СТОРОНЕ

Во вражеский лагерь не каждый пойдет, Не каждый рискнет головой. Не знает он, встретит ли солнца восход И будет ли завтра живой. Орлиную душу свою он понес На крыльях отваги в борьбу, Ушел он в страну громыхающих гроз Испытывать жизнь и судьбу. А если вернется, то скоро опять На подвиг отправится он. А женское дело — молиться и ждать, Склоняясь над шелком знамен. Скрипят под иглою тугие шелка. Три буквы и крест на шелках. Пусть будет винтовка верна и легка В его молодецких руках. За карие очи, что смотрят во тьму, За руки, которые мстят, Молюсь я. Дай, Боже, удачи ему, И пусть он вернется назад!

НАШЕ ГОСУДАРСТВО

Родина, к Тебе прийти нельзя… Знаю, у границы встретит стража: Твой тюремщик, пулей мне грозя, О любви к Тебе не спросит даже. Будут снова арест и тюрьма. От душевной боли изнывая, В одиночку я сойду с ума, Каждый вечер смерти ожидая. Отчего ж, при мысли о Тебе В сердце столько гордости-отваги? И стихами о Твоей судьбе Я мечтаю вслух и на бумаге? Родина, к тебе нельзя прийти… Я в слезах протягиваю руки И клянусь учиться и расти, И любить, любить тебя в разлуке. О России младшим говорю, Начиная: «В некотором царстве…» Вам мечту суровую дарю О могучем Русском Государстве! Пусть придет строитель и герой, Как пришел Великий Петр когда-то! Родина… навеки мы с тобой Связаны таинственно и свято…

НЕ В ЭТОМ ЛИ ГОДУ?

В Иркутске, в сквере, около вокзала, Я на скамье садовой ночевала, Да не одну, а двадцать пять ночей… Бежала я от предстоящей муки. Фальшивый паспорт обжигал мне руки, Глаза слепил блеск вражеских мечей. А в Ангаре, в ее зеленых водах, Сверкали слезы моего народа, И берег окровавленный вздыхал… И, взглядом утонув в зеленой мути, Мечтала я о трепетной минуте, Когда вскипит, грозя, девятый вал! Но шли в остроконечных шлемах люди… И я терялась… может быть, не будет? Победа, как и солнце, далека… И мне хотелось вместо дум о мести, С моим народом гибнуть, гибнуть вместе — За кровь, за вздох, за душу Колчака. Я отыскала ту святую гору, Где смерти в очи он взглянул спокойным взором, Где муку принял он за свой народ… В тот час я верила: Россия будет снова, Пусть только Унгерн скажет властно и сурово Своим полкам призывное «Вперед!» Об Унгерне ползли глухие слухи; Но красный командарм, товарищ Блюхер, Грозил в Чите железным кулаком! Кругом в остроконечных шлемах люди, И я средь них, с моей мечтой о чуде, А рядом — синеглазый военком… Слова любви? Не слушаю, не надо! Ведь между нами жуткая преграда — За гибель Родины в душе пылает месть… Но вот взмахнули крылья злого рока! Рассеяны защитники Владивостока… Последняя ошеломляющая весть… Потом… все было тускло и бесцветно… Все эти годы с верой беззаветной Я чуда, только чуда — жду! Не я одна, а все мы много весен Зовем и молим, требуем и просим: Когда? Не в этом ли году? Я чувствую, что многие устали… И будто бы кинжал дамасской стали Пронзила душу мне тоска… Ах, лучше бы нам всем на поле чести Погибнуть бы тогда, с другими вместе — За кровь, за вздох, за душу Колчака!

НЕ СКЛОНИМ ГОЛОВУ!

Вдруг снова солнце в душу брызнуло! Погибла Родина? О, нет! Над красной похоронной тризною Смеется воин! И… поэт. Ни перед кем не склоним голову! Для нас не кончена игра: Россия даст еще Суворова И даст еще Царя Петра!

НЕОТРЫВНАЯ

Не пленница и не рабыня, Но каждый час и каждый год Я от рожденья и доныне — Твоя, великий мой народ! Русь, о тебе вдали тоскую, Любовью кровною люблю, На веки вечные родную, На веки вечные мою! И в грохоте чужих историй Твоя история близка. Твое-мое и наше горе. Твоя-моя — одна тоска… И в ненависти не одна я: Мой дух в холодной тьме узрел, Как отдает моя родная Своих героев на расстрел… Национальные герои Прославят родину мою. Им вечный памятник построю И цоколь песней обовью!

НЕЧЕГО ТЕРЯТЬ

Что для нас грохочущие войны? Марсом озарен наш темный путь. Паника! А мы с тобой спокойны, Только усмехаемся чуть-чуть. Но и улыбаемся мы строго, И в улыбках мудрость и печаль. Мы с тобою потеряли много. Головы остались… их не жаль! И войны бояться мы не будем, Хуже нам не может быть теперь. Родину утратившие люди Не страшатся горестных потерь. Будем равнодушно жить, как жили, Не нужны пока мы никому. Слава Богу, близких схоронили! В эти годы легче одному… Мертвому спокойнее в могиле. Да и нам спокойнее за них. Ведь не раз с тобой мы говорили, Что жалеть приходится… живых!

ОТЦОВО КОПЬЕ

Народ мой в неволе, в тоске изнемог… Доколе, о Боже, доколе? За дерзость и грех наказует нас Бог, За дерзость и грех мы в неволе. В ночи наш пожар полыхай до зари! Слезами зальем ли мы горе? А наши убитые нами Цари Скорбят о великом позоре. И русское горе, и горе мое Руками сплету воедино. А вырастет сын, я отцово копье Отдам ненаглядному сыну. Скажу я: похож на отца, ты, мой сын. Борись, как и он, за Россию! Будь воином храбрым, ты в поле один, Коль с поля уходят другие.

ПЕПЕЛЬНИЦА ИЗ ЧЕРЕПА

Много было их, а не один… Из болотных топей да трясин При багровых отблесках зари На Руси рождались бунтари. Посвистом запугивал судьбу Соловей-разбойник на дубу. И купцов проезжих и бояр Грабил по дорогам Кудеяр. Пугачева шапка да кафтан Долго в снах тревожили дворян. Но другие были времена, И другой была моя страна! Не было плаксивых, жалких слов — Был топор для бешеных голов! Их палач за буйны кудри брал, Над толпой с усмешкой подымал. Нам теперь понятен этот смех — Может быть, не всем и не для всех! Я бы над казненным «Ильичем» Усмехалась вместе с палачом. И, с усмешкой вглядываясь в тьму, Бунтаря-рабочего — пойму, Соловья-разбойника — прощу. Я других виновников ищу… Ведь в стране святых монастырей Нарождалось много бунтарей. Ненавистней всех из них один: Умствующий барин-дворянин. Я б над дворянином «Ильичем» Издевалась вместе с палачом. Этот череп «павшего в борьбе» Пепельницей сделала б себе! Но ни топора, ни палача Не нашлось у нас для «Ильича»…

ПЕСНЯ ОТМЩЕНИЯ

Знаю, песню отмщенья за гибель

Пропоют мне на том берегу…

С. Есенин

Милый, старший мой брат Есенин, Голос твой — раскаленная медь! Но в стране, где царствовал Ленин, Было трудно песням звенеть… И встает из глубин туманных Милый облик твой голубой… Ах, зачем отравили обманом Твое сердце, мой дорогой! Красоту в октябре суровом Ты напрасно, мечтатель, искал. Обманул тебя делом и словом Подлый циник и зубоскал. Потускнело и «солнце-Ленин». Это был просто красный фонарь… Эх, Есенин, ты мой, Есенин, Колокольни советской звонарь! Обманули тебя, обманули! Видел ты, как крестьяне твои Еще больше спины согнули От кроваво-красной пурги. И певец свободы прекрасной, Революции ярких чудес, — От какой-то мысли ужасной Неожиданно в петлю полез… Революция! Братство и слава! Но мечты все пошли на слом… Ведь свободу чекист корявый, Словно мышь, придавил сапогом! Эта песня надгробным рыданьем Прозвучит «на другом берегу». За тебя от поэта в изгнанье Прогремит проклятье врагу!

1-30 31 32 33 34 35 36 37 38

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Меч в терновом венце

Савин Иван Иванович

Шрифт: