Меч в терновом венце
Шрифт:
2
Наши матери влюблялись при луне, Вместе слушали с любимым соловья… Твой возлюбленный в шинели, на коне, Среди крови гаснет молодость твоя… Не жених ли твой под Харьковом погиб? На носилках там не твой ли без ноги? Сероглазая моя, ведь это твой Комиссарами расстрелян под Москвой? Молодого мужа, вырвавши из рук, Растерзала разъяренная толпа… А у той на юге где-то милый друг Под буденовскими шашками упал… Сколько их, считавших долгие года, Не дождавшихся любимых никогда… Белокурых, русокудрых, молодых… Кто считал ваши печальные ряды? Тяжко каждой, если милый друг убит. Участь горькая для всех для нас одна. Одинаково заплакали навзрыд С комиссаршей офицерская жена… Наши матери влюблялись при луне, Обручались под распевы соловья. А как мы любили, пусть расскажет мне Искалеченная молодость твоя! 3
Встретились на вокзале — Кто-то нас познакомил. Мало мы слов сказали, Многое взгляд запомнил. Несколько встреч коротких. Сердце тревогу било… Дрогнули нежные нотки В голосе его милом. В грохоте эвакуаций Гасли нежные нотки. Нам суждено расстаться, Час наш такой короткий… Все-таки мы успели, Все-таки мы сказали Все, что сказать хотели, В грохоте… на вокзале. Нежные перезвоны В каждом ласковом слове… Как тяжело влюбленным В годы борьбы и крови! Крики кругом: «Свобода!» Мне свободы не надо. Годы ждала его, годы… Медленно гасла радость… И, наконец, узнала: Нету его на свете… Камнем наземь упала… Плач мой разносить ветер… 4
Завесу былого откроем И видим: в горящей стране Идут рука об руку трое — Война и разлука, и… смерть! Под залпы, под грохот орудий, Сквозь черный удушливый дым — Проходят, как грозные судьи, Тоскующих женщин ряды. Не надо свободы и славы — Мы созданы, чтобы любить… Отдайте нам светлое право Любить и любимыми быть! ГУМИЛЕВ
1
Люди нынче измельчали. Скучно Музе меж людьми… Уходи от злой печали И меня с собой возьми. И от этой серой пыли, От ненужной суеты Ты уходишь? Не в скиты ли? Полно, где теперь скиты?! Удивленные, большие Глянут очи на меня. Кто ты? Тихая Россия? Или молодость моя? Потайной из рая дверцей Вдруг выходит Гумилев, С большевицкой пулей в сердце, Беспощаден и суров. Гневом-горечью сгорая, Потемнее выбрав ночь, Он ушел тайком из рая, Чтобы родине помочь. У него ли за плечами Блещут светом два крыла? О душе его ночами Пели гимн колокола… На геройство не готова, Но за боль моей любви — Светлой смертью Гумилева И меня благослови! 2
Откуда покорность эта, Откуда эта любовь? Расстрелянного поэта Недавно брызнула кровь… И снова сдвинула брови: Певец над певцами, князь! И, вспомнив о Гумилеве, Я снова злобой зажглась. Недавнюю эту рану Рукой на груди зажму. Кого обвинять я стану? Кого «прощу и пойму»? Тащить в подвал на расправу Свою небесную весть, Свою высокую славу, Свою народную честь!.. И чья-то тупая морда Направила свой наган В него, идущего твердо, Не сгорбившего свой стан. За воина и поэта, Чей взор орлиный был горд, Расстрелять бы в ту ночь, до рассвета, Сотню безумных морд! ДАР УЛЬГЕНЮ [9]
9
Ульгень — добрый бог алтайцев.
10
Чолышман — река на Алтае.
ДЕРЖАВНОЕ ЗНАМЯ
ДОБЕЙ МЕНЯ!
ЕЛКА НА ЧУЖБИНЕ
ЗА ОБИДУ
ЛАЗОРЕВЫ ЦВЕТЫ
Наташе Г.
Поделиться с друзьями: