Меч в терновом венце, Савин Иван Иванович

Меч в терновом венце

Савин Иван Иванович

Шрифт:

БЕССМЕРТНИК

У далекой реки, Где живут и колдуют шаманы, Берега высоки И прозрачны ночные туманы. Высоки берега, Над водою — обрывы крутые. И темнеет тайга Со времен Ермака и Батыя. Со времен Ермака… Молчаливы степные курганы, Молчалива река, Где звенят бубенцами шаманы. И другие живут, Но другие попали случайно, И они не поймут Величавую древнюю тайну. Тайну старой тайги, Где ночные опасны засады, Не отыщут враги Драгоценные русские клады. Первый клад Иртыша, Что лежит, в волны темные канув: Боевая душа Ермака, победителя ханов! Охраняет тайга Клад второй: молодую Россию! И пугает врага Мрачным шумом лесная стихия… Реки, степи, леса… Сколько воздуха, солнца и шири! И звенят голоса Старой песней о Русской Сибири! И казак удалой Из безвестной сибирской станицы Рисковал головой, Охраняя родные границы. «Жили мы на Оби… — Так рассказывал дедушка внуку. — Ты свой край полюби За красу, за отвагу, за муку!» Там бессмертник цветет, Там шаманы звенят бубенцами… Все чужое умрет, Все родное — останется с нами.

БОР МОЙ

Плачу над грушей дюшес, Сгорбилась в горе великом: Где ты, родимый мой лес, Папоротник, земляника! Право, смешной разговор: Я разлюбила бананы. Бор мой, сосновый мой бор, Запах медовый и пряный! Может быть, в этом году (Дай помечтаю немножко!) Утром на зорьке пойду В рощу с плетеным лукошком. Как это мог ты забыть? Тише… в лесу — это в храме! Буду сбирать я грибы И воевать с комарами. Лес мой, родимый мой лес! В горести сгорбила спину… Видно, попутал нас бес И уволок на чужбину. Грусть мою, русскую грусть Выпущу птичкой из рук я. Допьяна нынче напьюсь Новой печалью — разлукой. Склоны отвесные гор… Нет, уж не песней, а криком: — Бор мой, сосновый мой бор, Папоротник, земляника!..

БУДЕТ!

Провели черту и сказали: граница! А по обе стороны — живые люди. И близким в разлуке тоскливо снится, Что встречи не будет… Провели черту. И стоят солдаты. Пули в винтовке, в «нагане», в «смите»… Отсюда кричу: «Отдайте брата!» А с той стороны: «К сестре пустите!» Стоят, как серые камни, молча. Поджидают пули сестру и брата. И над стражей чья-то жестокость волчья… И стража не виновата. Смертные шаги — перейти границу… Но по обе стороны смелые люди! Надо желать и уметь добиться… И встреча будет!

БУСЫ

Нанизываю бусы прошлых дней На черную нитку памяти… Вспоминать как будто бы и не о чем, Только, видно, час такой настал… Молодость моя была не девичья, По-мужски сурова и проста. Прошлого кусты чуть-чуть раздвину я, Вспомню все без жалоб и без слез. Правда, были ночи соловьиные — Соловья-то слушать не пришлось. Не пошутишь шалыми изменами, В дни, когда кругом тоска и кровь… Эх, ты, жизнь не девичья, военная! Фронтовая горькая любовь! Над страной зарделось знамя алое. Злоба факел яростный зажгла. И в глазах любимых увидала я Гордость полоненного орла. Коротка расправа с офицерами: Пуля из ружейного ствола. Труп его, прикрыв шинелью серою, Мертвеца вождем я назвала… С той поры и вспоминать-то не о чем… Месть зажгла мне очи и уста! Стала жизнь не женская, не девичья — По-мужски сурова и проста. Рассыпьтесь бусы прошлых дней С разорванной нитки памяти…

В МИРЕ МЕМУАРОВ

Мы с тобой врагами не добиты, Но в тупик глухой заведены, Два обломка королевской свиты, Короля трагической страны. Подвиг — это миг самозабвенья, Огненный полет в ночную высь. Клятву долголетнего терпенья Мы с тобою выполнить взялись. Жизнь диктует новые законы, Вожаки кричат: «Не отставай!» Но перед отцовскою иконой Огонек зажечь не забывай. Никому нас не переупрямить, Жизнь борьбой неравною полна. В эти дни сожжем о прошлом память, Чтоб не помешала нам она! Чтоб душа слезой не растекалась, В мусорную яму сволоку Нашу эмигрантскую усталость, Нашу эмигрантскую тоску.

В ПУСТЫНЕ

Россия? Ты еще жива? В цвету черемуховом ты ли?.. Зимой, наверно, на дрова Мою черемуху срубили… Мужчины будут по-мужски Решать мудреную задачу. А я в цепях немой тоски Молюсь и жалуюсь, и плачу. Россия? Ты еще жива? Ты новой ждешь войны и крови? На помощь звать? Но где слова? И есть ли нынче сила в слове?.. Неправда! Ты не умерла, Хоть и подрублена под корень, С душой Двуглавого Орла, Который грозам непокорен! Ты — вся в огне и вся в цвету, И ты ни в чем не виновата. Лелеешь новую мечту — И громового ждешь раската. Детьми замученная мать! И мы обречены судьбою Тебя любить и понимать, И плакать горько над тобою. Какое счастье русским быть! Какая тяжесть быть им ныне… В России горько стало жить, А без России мы… в пустыне.

В БРОНЮ ЗАКОВАНА

Русскому Обще-Воинскому Союзу посвящаю

Переберу рукой взволнованной Страницы прошлых ярких дней, И встанет Русь, в броню закована, В красе воинственной своей! Сегодня вспомним мы нечаянно Имен и дел великих ряд… И в красоте своей отчаянной Набег Аскольда на Царьград! Впервые стал Царьград добычею. И первые Аскольд и Дир Мечами звонкими и кличами О русских известили мир! А Святослав с дружиной верною Прославил Новгородский край. Его отвагу беспримерную Узнали Волга и Дунай. А битва на Неве со шведами, Где Александр пресветлый вновь Украсил Русь своей победою И пролил вражескую кровь. И Куликово поле знаем мы, Где Дмитрия Донского рать Разбила полчища Мамаевы. Привычным стало — побеждать! На небе сумерками поздними Расскажет алая заря Нам про Царя Ивана Грозного, В России первого Царя. Конь Грозного чертил подковами Победы радужную грань… Пред покорителями новыми Склонилась буйная Казань. Восток далекой снежной тайною Манил вечернюю зарю… Отдал Ермак Сибирь бескрайнюю В подарок Грозному Царю. А дальше бой, воспетый Пушкиным, И мне ли петь после него? И не Полтавскими ли пушками Гремело эхо над Невой? А дни Суворова, которыми Костры победы зажжены Над безграничными просторами Моей прославленной страны! Пускай враги от злобы хмурятся, Мы духом были велики — И по Парижским ярким улицам Наш Царь провел свои полки! Забуду нынешнее горе я, Мне ясен наш грядущий путь: Нельзя страну с такой историей Ни задушить, ни зачеркнуть! Потомки славных тех воителей Вдали от родины своей Заслужат лавры победителей На рубеже грядущих дней.

ВЕЛИКАЯ РОССИЯ

О маленьких детях Великой страны, Которые сказкам и елкам верны. От маминой нежной и милой руки На елке зеленой зажглись огоньки… А где-то далёко большая страна, И снегом и кровью покрыта она. И, может быть, встанет она из крови От детской молитвы и детской любви. Мы тоже похожи с тобой на детей, Все ждем из России хороших вестей. И с детской улыбкой смотрю я туда, Где сердце осталось в плену навсегда. Зеленая елка напомнила мне О грозной, о темной, о милой стране. О снежном, холодном, великом пути, Которым должны мы к победе идти. В Рождественский вечер запела метель: Победа… Россия… великая цель!.. Для этой прекрасной и грозной страны И люди великие духом нужны. Пускай по России промчит ураган — На крыльях горячих погибель врагам! Да будет, как воздух и хлеб и вода, Для русских Россия — Россией всегда!

ВЕЧЕРОМ

Да, жизнь за плечами большая… И в трепетном зареве дней Я многим на свете мешаю И жизнью, и песней своей. И часто над книгой склоняясь, Я что-то родное ищу, И жизнью чужой восхищаясь, Над гибелью чьей-то грущу. А ночью, при свете лампады, Учусь я прощать и жалеть. Мне многого в жизни не надо, Но сделать бы что-то успеть. Поет за стеною соседка О жизни, о счастье, о нас, О том, что встречаются редко Хорошие люди сейчас. И строем чужие солдаты По улице гулко идут. И так же, как наши когда-то, Солдатские песни поют. А в небе далеком, бесстрастном В собор на молитву зовут. По звездам — по камешкам ясным — Ко всенощной души идут.

ВЦЕПИВШИСЬ В ПОВОДЬЯ

Копыта цокали о камень… Нас двое в мире — конь и я. А там, в пространстве за хребтами, Темнеет родина моя. Скала вздымалась над тропою, А ширина тропы — в аршин. Отчаянья копье тупое Коснулось дрогнувшей души… Печальный сумрак над Алтаем Раскинул трауром вуаль. Мой конь родной, мы погибаем! Себя не жаль — коня мне жаль. Из-под копыт сорвался камень, И грохот камня, словно взрыв. Мой умный конь прядет ушами, Косится глазом на обрыв. Здесь где-то замок Черномора, Людмилу здесь искал Руслан… Тропинка уже, круче горы, Ползет из пропасти туман. Там за хребтами — Беловодье, Край Божьей русской красоты… Нет, я не выпущу поводья! Мой конь, не поскользнешься ты!

ГИБЕЛЬ ЛЮБВИ

Это было в восставшей России, В алом зареве огненных дней, Когда слепли свои и чужие — Кто от слез, кто от ярких огней. Когда пули летали, как мухи, И привычным стал трепетный страх. Когда выли в селеньях старухи И Антихриста ждали на днях… Пули пчелами песенки пели, Люди кланялись низенько им. Вот тогда кто-то в серой шинели Был таким молодым-молодым… Молодежь — беззаботные люди, Молодому — всегда хорошо! Повстречался под грохот орудий, А под залпы винтовок ушел… Сколько вас, черноглазых девчонок, Сколько вас, белокурых принцесс, Закрутил полюбовный бесенок, Поцелуевый ласковый бес! Где-то красным знамена пылали, Там трехцветные флаги вились… Но в Одессе, в Москве, на Урале Рядом с гибелью пенилась жизнь! Кто-то жег, кто-то вешал и резал… Ах, когда же кошмару конец? Ведь не выжечь каленым железом Жажду счастья из юных сердец! Сколько, сколько невест черноглазых, Сколько вас, синеоких, теперь — Не увидевших счастья ни разу, Но оплакавших горечь потерь… Гильотина с кровавою свитой, Как жесток твой карающий нож! Как убийственны списки убитых, Где вдруг милое имя найдешь…

1-28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Меч в терновом венце

Савин Иван Иванович

Шрифт: