Чтение онлайн

Хэйден Флинт прошёл назад, к корме, за бизань-мачту, куда не могли заходить моряки-индийцы. Там он увидел штурмана Калли, молодого Куина за штурвалом, юношу всего семнадцати лет, и двух индийских пассажиров, мужа с женой. Он взглянул в их сторону, зная, что эти персоны значили бы для французов гораздо больше, чем сокровище, которое они везли. Они были не только мусульманами знатного происхождения, они были Моголами, говорившими по-персидски, захватчиками и покорителями феодальной Индии. Молодой князь и рядом с ним — его закутанная в чёрное жена.

Это был Мухаммед Али Хан, в розовом тюрбане, ширококостный, сильный, жёсткий, бесконечно надменный, но с болезненным лицом, несмотря на раболепные поклоны и мольбы к Аллаху, возносимые им с раннего утра. Укутанный в морской плащ, который ему дали для защиты от ветра, он стоял неподвижно и гордо в своём высокомерии, невозмутимый и безразличный к близости французов. Его отцом был Анвар уд-Дин, властитель Карнатики, самой важной провинции Южной Индии, правитель, у которого англичане и французы арендовали земли, на которых были построены их ключевые порты Мадрас и Пондичерри.

Взгляд Флинта задержался на молчаливой знатной даме, индийской бегуме [14] . Он не знал её имени. Она была закутана от глаз моряков в чёрное с темени до стоп. За всё путешествие он ни разу не видел её лица. Она была дамой утончённой и надменной, отстранённой и загадочной. Её карие глаза ускользали от контакта с его взглядом; они были обведены чёрной тушью, отчего белки глаз казались ещё больше и чище. Эти глаза преследовали его во сне почти все ночи плавания. Сейчас они были спокойны и безмятежны, и он ощущал, что они изучают его.

Он посмотрел вниз, туда, где на своей койке спал его отец, если этот дьявол вообще когда-либо спал. Стрэтфорд Флинт был владельцем «Удачи» и трёх судов поменьше, бороздивших торговые пути Индийского океана. Он назначил своего сына капитаном «Удачи» три недели назад. С гордостью сделал это Стрэтфорд Флинт. С триумфом. Но и с раздражением.

Штурман спустился с грот-мачты [15] .

— Какова обстановка, мистер Калли?

— Суда Французской компании, — проворчал штурман. Это был крепко скроенный вирджинец сорока лет, скрытный, как моллюск, сильно татуированный и изрытый оспой. Он отзывался лишь на имя Калли.

— А каков флагман?

— Шлюха из королевского флота. Французской постройки и с французской командой, насколько могу судить. Второразрядный строевой корабль. Много пушек. Может быть, семьдесят две. По-моему, это — «Ахиллес» из Иль-де-Франса.

— Штурвальный, доложить курс!

— По-прежнему норд-норд-ост, капитан.

— Отверни на румб [16] от ветра.

Рябое лицо штурмана моментально преисполнилось подозрительности:

— Вы хотите лечь в дрейф? С таким-то небом, как чёрный янтарь? Может, разбудить вашего отца, добавить парусов и уйти от французов и шторма?

Хэйден Флинт повернулся к штурману и со злобой проговорил:

— Выполняйте приказ, мистер Калли.

Калли поколебался и, кивнув, отступил.

— Есть, сэр.

Куин выправил штурвал. След за судном, ранее изогнутый, как кривой меч, стал выпрямляться. Взошедшее солнце теперь неподвижно повисло над горизонтом. И тут снизу раздался рёв, пронзивший каждого на палубе:

— В чём дело? В чём дело?

Хэйден Флинт повернулся к сходному трапу, резко складывая подзорную трубу, с ненавистью предвидя дальнейшее.

— Эй! Дайте дорогу его чести! — раздался крик помощника боцмана, и на трапе появился Стрэтфорд Флинт. Пятидесятилетний, сильный как бык, тяжёлый и тучный, подпоясанный ремнём с пряжкой поверх украшенного золотым шитьём камзола, который он всегда надевал на своих судах; в зубах зажат чёрный потухший черут [17] . Он был самым известным из тех, кто сколотил состояние свободной торговлей на Востоке, и единственным, кто открыто бросил вызов монополии доминирующей здесь Ост-Индской компании.

Он протёр кулаками глаза, разгоняя сон, и взглянул на солнце. Оно пылало золотом, как раскалённый горн, между горизонтом и клубящимися свинцовыми тучами, и громадная тень Стрэтфорда потянулась по палубе к его сыну. Затем он упёрся взглядом за корму.

— Что всё это значит? — требовательно спросил он с грубым йоркширским акцентом, от которого так и не избавился за все годы жизни в колонии. — Штурвальный! Я сказал, держать курс норд-норд-ост.

— Но, мистер Флинт, капитан сказал...

— Мистер Калли, немедленно замените этого человека за штурвалом!

— Отец, — набравшись решимости, вмешался Хэйден. — Куин прав, я отдал ему приказ, как на-нхуда.

— Вот как, на-нхуда? — Сигара едва не выпала изо рта. — Что с вами, капитан? У вас не в порядке с головой? Выполняйте команду, мистер Калли, пока я не приказал располосовать кое-кому спину. Поставьте больше парусов. Да поживее.

— Есть, сэр.

Калли начал выкрикивать команды на хиндустани [18] , и вахтенные матросы с правого борта засуетились, подгоняемые ратанговыми тростями помощников боцмана. Они хватались за лини, карабкались вверх, как обезьяны.

— Джаге-джаге! Приготовиться к смене галса!

Стрэтфорд Флинт шагнул к сыну, отбирая у него подзорную трубу.

— Ну, парень? Я жду объяснений.

— Я рассудил, что лучше будет...

— К чёрту твои рассуждения. — Он поднял к глазам тяжёлую медную трубу. — Чем больше человек засоряет свои мозги мыслями, тем меньше он начинает понимать. Ты, значит, поменял галс [19] , надеясь, что я не проснусь, так? Впал в панику при виде французской шлюхи? Будь я проклят, если ты не дурак.

— Я не дурак и не позволю отменять мои команды, — бросил в ответ Хэйден Флинт, ощущая в себе холодную ярость.

Стрэтфорд хмыкнул и скомандовал, перекрикивая шторм:

— Истинг муро аур дамам! Выбирать шкоты [20] !

— Отставить! — выкрикнул разозлённый Хэйден.

Матросы игнорировали его. Стрэтфорд скомандовал:

— Поворачивай!

— Бхаро аргей! — заорал местный боцман, повторяя команду.