Меч войны
Шрифт:
Пока «Удача» накренялась, меняя курс, Хэйден Флинт ощущал, как глаза отца пронизывают его насквозь, обнажая душу, лишая его мужества. Душный предгрозовой воздух вокруг был плотен и насыщен электричеством надвигающегося тропического шторма. Влажная атмосфера под нависающими тучами становилась невыносимой.
— Прими штурвал у Куина и делай, что я велю.
— Я приказываю тебе сойти вниз!
— Бери штурвал, пока я не сбил тебя с ног!
— Я — На-Кхуда! И приказываю тебе сойти вниз!
— Ну, На-Кхуда, выбирай! — Стрэтфорд пригнулся, вынул черут изо рта и с отвращением сплюнул.
Хэйден молча, в жгучем гневе, отрицательно покачал головой. Он видел, как Калли безмолвно отвернулся. Мусульмане же внимательно наблюдали, поражённые неистовством старика.
— Недоумок несчастный! Берись за штурвал!
От унижения в Хэйдене вспыхнула неудержимая ярость. Впервые в жизни он в гневе поднял руку к лицу отца и уставил на него палец, как кинжал.
— Боже мой! Ты сам поставил меня На-Кхудой! А теперь выходишь на эту палубу и отбрасываешь меня прочь, как полное ничтожество! Я не позволю...
В глазах Хэйдена вспыхнул фейерверк. Его отбросило назад, и он осознал себя лежащим на палубе. На мгновение его мысли смешались, он попытался говорить, но не смог, и понял, что получил удар в челюсть.
— Вставай, парень! Вставай!
Рука отца тянула его за рукав, и он, шатаясь, поднялся на колени. Каждый раз всё оканчивалось именно так: его протест вышибался из него крепким, как железо, кулаком. Но не теперь. Боже мой, не теперь!
Стоя в двух ярдах от него, отец, посмеиваясь, повернулся к нему спиной. Хэйден прижал пальцы к окровавленным губам, голова звенела от ослепляющего гнева. Его пальцы в кровяных пятнах ухватили медный набалдашник рукояти пистолета и вырвали его из-за пояса. Он увидел, что Калли повернулся к нему, слишком поздно заметив это движение. Вслед за этим треуголка отца полетела в море, вместе с застрявшим в ней серым париком, и Хэйден понял, каким сильным оказался удар, который он нанёс по черепу отца рукоятью пистолета.
Сигара выпала на палубу, затем Стрэтфорд Флинт рухнул на колени и нелепо уткнулся лицом в доску. Рана на его лысой макушке была глубокой и белела там, где конец рукояти пробил череп. На глазах Хэйдена Флинта рана начала наполняться тёмной кровью, и вид её унял его страшный гнев.
Глаза Калли были широко раскрыты.
— Господи Боже. Вы убили его! — Он подошёл перевернуть тело.
— Оставьте его, Калли!
— Но ведь он...
— Я говорю, оставьте его! — Хэйден угрожающе поднял пистолет.
Калли отступил назад.
Внезапно команды, которые он должен был отдать, чётко сформулировались в сознании Хэйдена.
— Приготовиться забрать марсели!
Он видел, что князь Мухаммед с удивлением наблюдает за ним, а его спутница прижалась к поручням и неотрывно смотрит на кровь. Калли отрицательно затряс головой.
— Чёрт побери, повтори мою команду матросам, или получишь сполна!
— Гави истинги тайяр харо!
С трудом удерживаясь на сетках в бушующий ветер, матросы стали подниматься наверх. Он увидел Даниэля Куина на шкафуте [21] и приказал ему вернуться к штурвалу.
21
Шкафут — часть палубы перед шканцами.
— Марсели на гитовы [22] !
— Истинги гави сер! — прокричал Калли хриплым голосом.
Хэйден заткнул пистолет за пояс и скомандовал:
— Приготовить баркас.
Его лицо горело, но он знал, что должен свершить возложенное на него и настоять на своём. Волна ударила в нос корабля, и он вздыбился на следующем нахлынувшем валу; затем передний марсель надулся, наполнившись ветром, и судно направилось к берегу, разрезая волны.
22
Гитовы — снасти, служащие для быстрой временной уборки (подтягивания) парусов: ими подтягивают углы паруса под середину реи.
Хэйден видел кровь, стекавшую по шканцам накренившегося корабля, но массивная грудь его отца вздымалась и опускалась с каждым вдохом. «Благодарю тебя, Боже, — молился он, — не дай ему умереть. Дорогой, любимый Господь, не дай мне стать убийцей!»
С суровым непроницаемым лицом он обратился к слуге отца, появившемуся на палубе:
— Сними с него камзол и дай мне.
Аджи, поражённый ужасом, смотрел расширенными глазами. Вместе с двумя матросами он высвободил камзол из-под своего господина.
— А теперь спустите его вниз. Поосторожней, Аджи. Позаботься о нём и скажи мне, когда он заговорит. Слышишь?
— Ачча! — закивал в ответ слуга.
Полдюжины рук были готовы исполнить приказание. Солнечный диск внезапно померк, скрытый плотной серой тучей. Ещё одна волна ударила в борт, взметнув фонтан брызг и яростно раскачав баркас, висящий на талях, укреплённых на грот-рее [23] . Дождь, превратившись в ливень, сплошным потоком обрушился на корабль, и надежда стала покидать Хэйдена. Дождь барабанил в паруса, вой ветра свидетельствовал о его огромной силе. Корабль потерял управление и беспомощно болтался на волнах под ураганным ветром.
23
Рей — подвижный поперечный брус на мачте (в данном случае — на грот-мачте), к которому прикрепляются паруса.
Под проливным дождём Хэйден просунул руку под окровавленную голову отца, приподнял ему веки и увидел белки закатившихся глаз. Он снял свой мундир, разорвал рубашку и перевязал рану. Затем он надел снятый с отца камзол и обшарил его глубокие, с широкими клапанами карманы. Там ничего не было. «Куда же ты девал его, негодяй? Иисус всемилостивый, что, если он спрятал камень в своей шляпе? — думал он. — В той, которая полетела за борт?»
В панике он ощупал обшивку камзола, и его пальцы ощутили твёрдый круглый предмет размером с косточку персика; Хэйден понял, что поиски его увенчались успехом. Он оторвал подкладку и вытащил камень. Рубин был теперь в его руках. Змеиный Глаз.
Он рассматривал его, с трудом переводя дыхание от радости, поворачивал его в своих окровавленных пальцах. Камень был отполирован без огранки и походил на оплавленное алое стекло, необыкновенно чистое и твёрдое, сияющее глубоким зловещим светом. Он крепко зажал его в кулаке, зная, что должен найти для него самое потаённое место, настолько надёжное, что никто не сможет найти его.
«Я должен доставить Моголов и рубин в Аркот. Я должен сделать это, или Мадрас перейдёт к французам и мы никогда не вернём его».