Чтение онлайн

Махфуз предпринял мудрый путь, отражая удар и тонко парируя в ответ:

— Или император. Да, не будем забывать царя в Дели. Или Пророк Магомет [61] , да будет мир на Нём.

— Да будет мир на Нём, — автоматически повторили все, но взгляды ожидающих министров и знати метнулись к Мухаммеду Али, и все увидели, что он остался безразличным к упоминанию его имени и к тому, что это упоминание подразумевало.

Хэйден Флинт наблюдал за этим, осознавая, какая паутина ненависти расставлена в ожидании неосторожной жертвы. Он ощущал, что словесная игра подходит к концу. Наконец взгляд Анвара уд-Дина скользнул в сторону, и его тёмные глаза начали критически рассматривать Хэйдена Флинта.

— Итак, англичанин. Ты князь в своей стране?

— Нет, мой господин.

— Нет? Тогда ты должен делать то, что повелит тебе князь.

Он сделал деликатную паузу, глубоко вздохнул, и Хэйден Флинт увидел, что перед ним человек, способный на чрезвычайно утончённую жестокость.

— Расскажи мне об Англии. Это хорошая страна, не так ли? Много у вас слонов? Есть ли большие тигры в ваших джунглях?

— Я боюсь, что Англия чрезвычайно бедна как слонами, так и тиграми, мой господин. Англия — это небольшая холодная страна, как Кашмир зимой, но без его огромных гор.

— А ваши селения? Процветают ли они?

— Есть один большой город. Больше, чем любой другой в мире. В нём много поэтов и архитекторов, людей науки и высоких добродетелей.

— Лон-дон, не так ли? Который полностью сгорел, потому что его дома сделаны из дерева. И король Джордж является его набобом, не так ли? И в Лондоне есть также знаменитый мост, который развалился.

— Совершенно верно.

— Вот видишь! — Анвар уд-Дин потянулся и наклонился вперёд, гордясь своими познаниями. — А насколько велик там королевский дворец?

— Этого я не знаю, мой господин.

— Как это может быть? — раздражённо спросил Махфуз. — Почему ты не даёшь ответ моему отцу?

— Потому что я не могу, мой господин. — Он позволил себе улыбнуться. — Видите ли, я никогда не был в Англии.

Его ответ вызвал ропот удивления.

— Но разве ты не англичанин? — спросил Анвар уд-Дин.

— Как я уже объяснил вашему второму сыну, Мужу Праведного Меча, мой господин, я родился в Северной Америке. В... стране... Коннектикут.

— Тогда каков твой титул? — задумчиво проговорил Анвар уд-Дин.

— У меня нет титула, мой господин, — тихо ответил Хэйден.

— Он — сын торговца, — объяснил Мухаммед, довольный возможностью унизить иностранца в глазах отца. — Его отец — морской пират, который называет себя торговцем.

Анвар уд-Дин пристально посмотрел на гостя.

— Правду ли говорит мой сын?

— Наполовину правду, мой господин. Мой отец действительно называет себя торговцем, ибо таковым и является. Но он никогда не был пиратом.

Набоб обернул жемчужную нить вокруг пальца. Все наблюдавшие с напряжением следили за его лицом, зная, что последует.

— Итак, Мухаммед Али — лжец?

Веки Хэйдена Флинта закрылись и медленно открылись; в его улыбке появилось ледяное спокойствие.

— Я просто утверждаю, что Мухаммед Али заблуждается, если считает, что мой отец занимается пиратством.

— Я полагаю, — сказал Махфуз, откидываясь назад, — что для сына торговца он не лишён определённой чести. Посмотри, он принёс тебе дар.

Эгрет из перьев на тюрбане Анвара уд-Дина покачнулся, и он вновь погладил бороду. Затем он указал подбородком на шкатулку, которую Флинт положил перед ним.

— Давай посмотрим.

Хэйден преподнёс серебряную шкатулку, и Анвар уд-Дин взял подарок. Он поставил её осторожно перед собой и открыл; при этом зелёный шёлк, устилавший шкатулку изнутри, осветил его лицо снизу.

Его голос прозвучал скрипуче, когда он выудил из шкатулки один из пистолетов.

— Что это?

— Превосходный подарок... английского... торговца, — неловко сказал Хэйден Флинт. — Я могу заверить вас, что они превосходного качества; они сделаны в Лондоне и являются одновременно мощными и точными. Вы знаете, конечно, что английские оружейники являются наиболее искусными в мире. Именно благодаря такому оружию были созданы колонии янки в Северной Америке. Колония, из которой я сам...

— Довольно! — Анвар уд-Дин взмахом руки заставил его замолчать. — Я не глупец, англичанин. У меня есть глаза, уши и нос, чтобы я сам мог составить суждение о европейцах и их изделиях.

Это замечание вызвало откровенный смех, и Хэйден Флинт, сгорая от смущения, понял, что проявил глупую несдержанность.

Набоб вынул второй пистолет, осмотрел оба и бросил их обратно в шкатулку.

У Хэйдена Флинта всё оборвалось внутри. «Иисус милосердный, — думал он, — я допустил величайшую из ошибок. Мунши думал, что я положу в шкатулку рубин. Именно такого дара ожидал Анвар уд-Дин. Конечно! Теперь всё ясно. Князь сам не может опуститься до переговоров. Это — дело торговцев. Ты глупец! Они намекали, что настало время преподнести рубин, что я должен предложить его как дар набобу. Чёрт бы побрал их идиотские условности! Почему они не могут говорить ясно и ясно действовать? Я оскорбил его».

Анвар уд-Дин вздохнул и отпихнул от себя подарок:

— Вот. Возьми свои пистолеты. И не говори мне, что ваша страна преуспела больше других в изготовлении оружия. Мы воевали, используя порох, в Индостане, когда ваш народ охотился с луками и стрелами.

— Если я обидел вас, мой господин...

Глаза Анвара уд-Дина задержались на нём.

— Ты не обидел меня. Ты — феринджи, и от вас следует ожидать отсутствие должных манер, так же как и от детей.

— Прошу прощения, господин. — Рука Флинта направилась к карману, где лежал рубин. — Я извиняюсь.

— Хорошо. Возможно, я дам тебе прощение. — Голос набоба смягчился, как будто он сожалел о своей вспышке раздражения. — Садись сюда, сын торговца, и смотри. Ты увидишь, насколько индийские купцы во всём превосходят вас.

Он щёлкнул пальцами, и ряды знатных особ раздвинулись. Человек в простой одежде подобострастно вышел вперёд с ящичком в руках. Он был остановлен секретарём набоба, чапрази, которого, как говорил ему мунши, зовут Умар.

Пока совершались формальности подношения нового украшения, балабанда, для тюрбана набоба, Анвар уд-Дин шепнул Хэйдену Флинту:

— Этот человек знает, что у него есть всего лишь один шанс, драгоценный случай продать мне балабанд. Оба мы, как он, так и я, знаем, что балабанд стоит ровно тридцать мохуров. А теперь наблюдай и учись.

Ящичек был торжественно открыт, и продавец развернул перед всеми шёлковую полосу длиною в треть метра, обшитую золотом, украшенную небольшими рубинами и изумрудами, с жемчужными подвесками по краям.

— Посмотри, господин, какую ничтожную вещь я принёс тебе...

Он произнёс это восторженным голосом, держа балабанд в дрожащей руке.