Чтение онлайн

минусы - выбирай сам. Говори свой ответ.

Александр Катармэн отвернулся к прозрачной стене - не сокрытые смогом

и пылевыми бурями Земли звёзды пылали яркими огнями, правда сенатору этот

блеск казался мёртвым, холодным.

– Я скажу "да". Я готов вступить в твою семью.

– Отлично, - кивнула Кеб. Алексу показалось, что он почувствовал, как

она расслабилась.
– Тебя переведут в другую каюту. Через несколько дней мы

проведём ритуал принятия тебя в мою семью.

резинедция сенатора Пандермайнера,

Анкара-сити,

штат Коннектикут,

Восточные США,

Северная Америка,

11 июля 2308 года,

11.10

Несмотря на солнечный день, у сенатора в комнате властвовал мрак -

Пандермайнер закрыл все портьеры. Сам он сел в низкое кресло около боковой

стены, широко расставив ноги и скрестив огромные руки на груди. Тяжёлые

морщины пролегли между бровей, орлиный нос с горбинкой заострился. Под глазами

набрякли тяжёлые мешки от бессонной ночи.

Известие от первого сенатора штата Мэрилэнд едва не свело его в могилу.

Плевать, что щенок был из республиканцев - он был молод, горяч, в меру глуп,

но, что самое главное - он был везуч. Дональд Пандермайнер ценил это качество

в людях больше, чем все остальные, вместе взятые.

Политик, как и любой другой человек, мог сколько угодно строить свою

жизнь и карьеру, обзаводиться знакомыми и капиталами, но без везения, без

трижды проклятой и трижды благословенной Фортуны его деяния не стоили ничего -

всё можно было потерять в один момент, если богиня надует свои пухленькие

губки и отвернётся.

Бывает, набираешь политический капитал, взбираешься в гору, льстишь,

увещеваешь, помогаешь, тратишь нервы а потом небольшая оплошность - не там

сказанное не тем людям слово и всё, кубарем вниз, без шансов подняться опять.

Одно наводнение, одна засуха, одна интрижка с секретаршей, одна сигарета

после пресс-конференции об отказе от курения - и всё, конец политической

карьеры.

Но есть люди, которые всё теряют, вновь поднимаются на гребень волн,

опять падаю в пропасть, но никогда не сдаются и никогда не чувствуют поражений,

ибо их ласкает свет любви этой бесстыжей распутной богини! Сенатор Пандермайнер

сам был таким - он, наверное, потерял больше, чем имел сейчас, но не считал

себя в проигрыше - волны любых штормов всегда были под ним, а не над его

головой, даже если всё и вся, что было ему дорого, шло ко дну.

Александр Катармэн, даром что республиканец, был таким же. С ним в

команде можно было сделать много больше, чем в одиночку. Два везунчика могут

взять от жизни много больше, чем один. Александр, в отличие от собственного

отца, не был закостенелым, не был упёртым - тому всё давалось через пот и

слёзы, сын же получал всё походя и без проблем.

Терять такого же, как он человека Пандермайнер не был готов. Но

проклятые инопланетяне решили иначе, и этот парень решил сыграть в героя, не

посоветовавшись с ним. Променял себя на какой-то жалкий городишко! Плевать, что

это была столица - после гибели Вашингтона, Нью-Йорка, Лондона и других великих

городов говорить о жалости к менее значительным городам было глупо -

Пандермайнеру было непонятно, в чём ценность одного города перед другими.

Города всегда можно построить новые - земли ещё было много. Тем более, что

после войны ничейной земли было вдоволь.

– Проклятье!
– выругался Дональд Пандермайнер. Взяв со столика пульт

от голопроектора, он нажал клавишу. В темноте над его столом развернулась

картинка узла связи базы "Килингтон". В центре стоял Александр Катармэн.

Несколько секунд он что-то ждал, а потом кивнул кому-то за экраном и начал

говорить.

"Здравствуйте, граждане Восточных Соединённых Штатов. Меня зовут

Александр Катармэн. Я являюсь первым наследным сенатором штата Мэрилэнд от

республиканцев. Мой отец - Мэттью Катармэн - передал мне этот титул с надеждой

и верой в то, что я приложу все силы в борьбе против любых испытаний, выпавших

на наши с вами годы. Я думал, что это будет очень трудно и сложно, что я не

справлюсь.

Я сделал в своей жизни много такого, о чём, наверное, сожалел бы, будь

у меня достаточно времени для этого. Но времени нет - над нашей столицей и

домом для многих американцев сейчас висят корабли инопланетных захватчиков,

желающих стереть город с лица земли по моей вине - за то, что я смог победить

одих из их отрядов. Глупо уничтожать город за горстку инопланетян, но в этот

раз не мы заказываем музыку. Наше время ещё придёт - я верю в это.

А сейчас мне надо идти - есть шанс спасти город, если лично я сдамся

врагу. Я не уверен, что это поможет, но я сделаю всё, чтобы этого не допустить.

Я хотел бы пожелать вам, будущие поколения американцев, светлого неба

надо головой, жизни без войн и придумать способ, как прогнать захватчиков

из нашей Солнечной системы.

Прощайте и да пребудет с нами Бог!"

Запись оборвалась, вспыхнув статическими разрядами. Паднермайнер, не

в первый раз просмотревший обращение Катармэна, на этот раз с ненавидящей

гримасой бросил в голограмму пульт, который спокойно прошёл сквозь неё и,

ударившись о дубовые панели на стене, разлетелся обломками.

– Чёрт бы побрал этих флораликов!