Чтение онлайн

С другой стороны, переход предприятия под советское управление явно пошел ему на пользу. Как минимум потому, что зарплату тут начали платить в советских рублях, валюте куда более стабильной, нежели польский злотый, и по советским же тарифам. Верфь мгновенно стала наиболее привлекательным работодателем города, очевидным образом сбив протестный настрой местных работяг. Ну, как бы не сильно удобно устраивать забастовки на самом «выгодном» предприятии, где в случае чего «за забором» стоит реальная очередь из желающих устроиться на твое место.

Ну и конечно уже три года работала система погашения внешних долгов через продажу нефтепродуктов полученных их советского сырья. Напомню, что по договоренности — ну как договоренности, это был фактически ультиматум, иначе мы грозились просто перекрыть трубу и посмотреть что станет с экономиками стран СЭВ — с союзниками прибыль от продажи нефтепродуктов в момент взлета мировых цен на черное золото делилась на три части. Часть страны забирали себе, часть уходила на покрытие внешних долгов стран-участниц и часть уходила на совместные инфраструктурные проекты. И опять же условная Польша не получала деньги бесплатно а обменивала валюты для выплат внешнего долга на долг в переводных рублях. Это тоже было тяжелым бременем для экономики, но все же не настолько как долг в долларах.

Эта программа дала Варшаве за три года еще примерно 3,4 миллиарда долларов и общий польский дог перед западными кредиторами опустился ниже 19 миллиардов. Все еще много, но тенденции радовали.

— Вероятнее всего. Там раскачать ситуацию будет проще всего.

— Ладно, об этом мы будем разговаривать с товарищами из КГБ, — я махнул рукой и перевел разговор в другую плоскость. — А если поставить обратный вопрос? Если мы поставим целью найти в рядах НАТО слабое звено, на котором можно будет сосредоточить усилия?

— Какого рода усилия? — поинтересовался генерал Павлов. Он к образу моего мышления еще был явно непривычен, потому что, например, Ивашутин подобного вопроса задавать не стал. Если сказано — усилия, значит — любого рода.

— Цель?

— В идеале — оторвать страну от НАТО, установить коммунистическое правительство. Минимум — показать вообще возможность «красного разворота», — я подумал секунду и добавил для ясности: — Без прямого использования армии и скатывания в Третью Мировую, конечно.

Секунд тридцать в кабинете висела тишина, ГРУшники думали над поставленной мысленной задачкой, я их не торопил, у меня, конечно же, свой вариант ответа уже был.

— Греция? — первым, как самый «младший», выдал ответ Павлов.

— Греция, — согласно кивнул Ивашутин.

— И я думаю, что Греция.

В Греции в эти годы экономическая и политическая ситуация была сложная. Даже в нашей истории при низких ценах на нефть инфляция там доходила до 30% годовых в моменте, здесь 1987 год Афины закрыли, пробив «мастерский уровень» в 40%. При этом рост ВВП показал отрицательные — пусть и не критически — значения. Все это совмещалось с жесточайшими бюджетными ограничениями, масштабной приватизацией госсобственности и резким падением уровня жизни граждан. Снижение курса драхмы к другим валютам дало определенный толчок греческому экспорту, но вот общий европейский тренд на снижение покупательской способности фактически направил этот удар «в пустоту». Безработица стабильно держалась на уровне 10%, госдолг вырос за три года с 47 до 62% ВВП и с 22 до 50 миллиардов долларов в абсолютных числах. Можно сказать, что на фоне греков поляки еще отлично держались.

А самое главное — не видно было никакого просвета. На фоне этого осенью прошлого года правительство — подгоняемое массовыми протестами в Афинах и ряде других городов страны — там было вынуждено уйти в отставку и допустить перевыборы. Выборы прошли со скандалами, стороны вылили друг на друга, как водится, тонну грязи, социалистов, которые были в моменте при власти, обвиняли в подтасовках и нарушениях, однако даже в такой ситуации первое место по количеству мандатов в парламенте получила условно «правая» НД. И в отличие от иной истории, где Новой Демократии в 1989 году голосов для формирования большинства не хватило, там социалисты блокировались с коммунистами, тут ПАСОК потеряла больше рейтинга, и правые все же смогли взять власть.

С точки зрения СССР это было не очень хорошо — все же социалисты к Москве относились подчеркнуто тепло в отличие от евро-атлантистов правых — но, с другой стороны, учитывая экономические тенденции и непопулярные решения, которые нужно будет принимать для дальнейшей стабилизации экономики, есть вероятность, что НД свой рейтинг растеряет очень быстро.

Вообще, если посмотреть на экономику европейских стран в 1980-е, то кажется, что все эти будущие «хозяева жизни» не вылезали из кризисов. Кого ни возьми — везде инфляция, рост долгов, безработица, падение уровня жизни. Кажется, нужно еще немного поднажать, и начнет этот карточный домик всеобщего благополучия складываться под собственным весом. Если бы СССР не развалился…

— Как идет строительство ретрансляторов в Югославии?

— Почти закончили. Можем уже запускать всю систему, — кивнул Ивашутин. — Благодаря доступу к югославской территории мы сможем накрывать сигналом всю северную треть Греции. Если получится договориться с албанскими товарищами, то и центр страны накроем уверенно.

— Афины?

— Нет, это практически невозможно. Даже если очень высокую мачту строить. Горный рельеф мешает, да и просто сама физика распространения волн. Как мне объясняли техники, 200–250 километров — это теоретический максимум, который на практике недостижим. На 180–200 километров можно рассчитывать, но не более того.

Запускать телетрансляцию через спутник для греков смысла не имелось — там банально домашних тарелок в эти времена практически не было, слишком бедное население для такого хай-тека. А вот вышки на границе телевизионные поставить и пустить отдельный греческий канал на юг — это да.

— Жаль, но ладно, против физики не попрешь, — я кивнул и, повернувшись к Павлову, резюмировал: — В общем — Греция на вас. Считайте, что получили зеленый свет на любые действия, которые не приведут к Третьей Мировой. Ясно?

— Так точно, товарищ Генеральный секретарь, сделаем. — Кивнул будущий глава ГРУ.

— А как вообще в Югославии работается? Не сильно местные суют палки в колеса?

Одним из условий — фактически основным — кредита для Белграда стал доступ в страну советских спецслужб. Не полностью свободный, конечно, и не столько для работы собственно внутри страны, сколько для работы на внешние направления.

— Там мешает не столько центральная власть, сколько полный разброд на местах, товарищ Горбачев, — покачал головой Ивашутин. О том, что в балканской стране назревают очень нехорошие тенденции, разведка докладывала регулярно, однако что-то серьезное предпринять заранее мы, к сожалению, просто не могли. Приходилось готовиться реагировать на события постфактум, и даже то, что с Милошевичем удалось наладить кое-какой контакт, тут нисколько не успокаивало. Серб сам от власти не откажется, а скинуть его, как Чаушеску, у нас в Югославии рабочих механизмов просто не имелось.

Обсудили еще варианты влияния на «южный фланг» противника, Греция тут была хороша как минимум тем, что географически из «союзников» граничила только с Турцией, а с Анкарой у Афин традиционно отношения были отвратительными. Плюс Греция зависела от железнодорожного сообщения с остальной Европой через Югославию, и на возможности его перекрытия тоже можно было играть…

— Я надеюсь, ты, Петр Иванович, совсем на покой не уйдешь? Будешь аналитиком подрабатывать на полставки? Хочешь в штате, хочешь вне штата, — отпустив Павлова, я решил перекинуться с главой армейской разведки еще парой слов наедине.