Чтение онлайн

— Да никого он не варит, неуч. Варяги — это племена. В древности были.

— Ничего не знаю, — отрезал Миха. — Моряки понятно. А варяги — нет.

К этому моменту вагон с приступкой замаячил уже метрах в пяти. Сквозь тучи песка борта вагонов с облупленной краской подрагивают, вблизи видно, как в некоторых местах их поела ржавчина. Приступка покачивается тревожно, но за ней дверь. Локомотив впереди выпускает розоватые облака пара, которые становятся все ярче, что значит, будет ускоряться. Так что времени у нас совсем мало.

— Миха, я подведу дрезину к приступке, а ты помоги Кате! — скомандовал я, ускоряя дрезину и прижимая её вплотную к вагону. — Потом лезь сам!

— А ты? — окликнул меня Миха.

— Я следом.

Дрожь Кати за спиной стала сильнее, она испуганно выкрикнула:

— А если не получится?

— Тогда в лучшем случае нас перемелет под поездом! — со злым задором отозвался Миха позади.

Катя всхлипнула.

— Почему в лучшем?

— А кто знает, чего нам эти гончие приготовили! — гоготнул он.

Со стороны служебников раздался металлический голос в мегафоне:

— Андрей Мечников, немедленно прекратите побег и сдайтесь!

Надвинув брови на лоб, я рванул дрезину вперёд, сокращая последние метры до приступки. Борт вагона нёсся рядом, если неудачно вильнуть, можно оставить себе на память шрам на плече, а то и вовсе стереться в пюре. От служебников предупреждения я не ожидал. Но если заговорили, значит хотят взять живым. Какой в этом толк — вопрос хороший. Лютецкому, скорее всего, все равно, как меня обезвредить. Так на кой я им сдался живым? Разве что допросят, а потом пришибут.

— Ишь, болтать начали! — присвистнув, удивился Миха.

— Давай! — скомандовал я Кате, подведя дрезину вплотную, что даже престарелый Никифор перелез бы.

Задрожав, как песчинка на верблюжьем хвосте, Катя за моей спиной поднялась. Миха что-то заворчал, видимо придерживает её, чтобы не грохнулась, а она цепляется за мои плечи тонкими пальцами, как клещами.

Миха сердито выкрикнул:

— Да прыгай ты! Чего стоишь?

— Страшно!

— Да ё-моё! — гаркнул он.

Затем послышался визг Кати, краем глаза я уловил, как её хрупкое тело пронеслось слева и грохнулось за перилами приступки, а Миха удовлетворенно пробасил за спиной:

— Ну вот. А то «страшно, страшно». Ничего не страшно.

Судя по всему, он просто швырнул дрожащую Катю и умудрился попасть. Смело, хотя и безрассудно.

— Ты псих, Миха? — спросил я через плечо. — Только честно.

Тот гоготнул и ответил:

— Такой же, как и ты.

— Резонно, — пришлось согласиться мне. — Твоя очередь.

Бета-дрезины служебников тем временем сократили расстояние настолько, что несутся слева уже на хвосте. А пар из локомотива становится все насыщеннее, значит вот-вот рванет на крейсерской скорости.

— Андрей Мечников, повторяем, немедленно прекратите бегство и добровольно сдайтесь, — снова повторил кто-то из служебников в мегафон, причём довольно громко, что значит, тоже усилен артефактом.

На это, не оборачиваясь, я показал им фигу левой рукой и снова приблизил дрезину к приступке, где Катя сидит на полу и, держась за перила, таращит глаза и дергает ручку двери.

— Прыгай, — приказал я Михе.

В эту секунду в заграждении снова мелькнул широкий проход, и в него проскользнула одна из дрезин служебников. Миха с воинственным улюлюканьем перелетел с сидения на приступок и швырнул бутылку, закидывая массивный рюкзак на спину. Громыхнуло, спину окатило волной жара и запаха гари с копотью, детина радостно прокричал, протягивая мне руку:

— Попал!

Пришлось подвести дрезину так, что её магнитная подушка заползла под состав, одно неверное движение, и я верхом на ней улечу в мясорубку. Лоб взмок, спина тоже, а глаза замылились от песка и напряжения. Я вытер лицо, держа рулевую максимально ровно одной рукой, и потянулся к Михе. Расстояния все равно не хватило, пришлось приблизить ещё. Теперь дрезина Никифора зажата между двумя вагонами, что и для поезда не очень хорошо — если её затянет под вагоны, состав сорвет с рельсов.

— Ещё чуток! — прокричал Миха и свесился с приступки, держась за перила.

Быстро прикинув траекторию движения дрезины, я отцепил правой рукой боковой поручень и, обливаясь потом от мысли, что могу вильнуть и улететь под колеса, упёр его в одну из педалей. Тоже проделал с левым. В груди качало, как водяной насос для полива зеленых ферм. Выдохнув, я подтянул ноги к коленям и встал на сидение, продолжая держать рулевую руками. Все качалось и дергалось. Балансируя, как канатоходец, я одной ногой удерживал руль, а второй уперся в сидение. Правая рука ещё на руле, но левая крылом выставлена в строну.

— Мечников! Прыгай! — скомандовал Миха.

— Твою за копыто! — заорал я и сиганул ему навстречу.

Оставшись без управления, дрезина от толчка, как и рассчитывал, рванула в лево. Она врезалась в заграждение и перевернулась, подняв тучи песка, и перелетела его, перегородив дорогу ещё двум служебникам. Я тем временем летел в прыжке. Время замедлилось, мелькнула тревога, что недостаточно сильно оттолкнулся, но когда сухая и грубая лапа цапнула за запястье и дёрнула на себя, втащив на приступку — отлегло.

— Фуууух... Едрена-швора... — выдохнул Миха и рванул ручку двери, с которой все это время не могла справиться Катя.

Ручка скрипнула и побеждено опустилась, а дверь с тихим скрипом открылась наружу. Пришлось потесниться, прежде чем мы втроем ввалились в темноту вагона, который оказался багажным. Запахло старыми вещами и нафталином, а когда глаза привыкли, смог рассмотреть приваренные к стенам и полу стеллажи, на которых покоятся чемоданы и сумки. Поезд в этот момент дернуло, и стук колес участился, а ветер сильнее загудел в щелях.

— Ускорились, — с облегчением проговорил я и отполз к одному из стеллажей, где стоит особо большой чемодан, на который удобно опираться.

Миха уселся, как вошел: в проходе и свесил кисти, положив локти на колени, а Катя нашла какой-то запакованный куб и уселась на него.

Во рту пересохло, я сглотнул горячим языком и стащил со спины рюкзак.

— Кому воды? — спросил я.

— Мне, — еле слышно попросила Катя.

Миха кивнул.

— Я тоже буду.

Раскрыв рюкзак, я нырнул рукой в него и пошарил в поисках баклажки. Но кроме неё пальцы нащупали что-то гладкое, прохладное и длинное. Ухватив, я вытащил и уставился на прозрачную голубую капсулу в металлическом корпусе. Голубой гель внутри сохранного артефакта подсвечен, а в его середине замерла пчеломатка и десяток пчел поменьше. Рядом мешочек. Обалдев, пощупал. По звуку семена, очевидно, цветковых растений.