Чтение онлайн

– Ну, наверное, потому, Руслан, – решил съязвить на злобу дня Готфрид, – что где два украинца, то там четыре гетмана! Просто, чтобы что-то изменить, хитрой народной привычки всё терпеть и приспосабливаться мало, нужна воля и разум для перемен – сам знаешь!

– Вот и пользуясь этим, – продолжил Берёзов, – верхи дальше превращают народ в быдло, то есть в оскотинившегося раба, который при этом обладает хитростью и способен вредить окружающим, если видит их слабость. А всё для того, чтобы этот черный идол, оседлавший страну, ехал на ней дальше и толкал речь: «Ты гордый украинский народ. Никому не покоришься, кроме меня, а твои враги – это братья-славяне». Ну, кто верит подонкам, тот сам такой. Хотя сейчас люди, как слепой нигилист, уже мало во что-либо вообще верят. У народа появилось моральное право не доверять какой-либо власти. Но такое дело тоже неправильно. Нельзя себя давать бесконечно обманывать, чтобы потом веры никому не было. Это не движение вперёд!

– Проблема не только в этом, – ответил Денис и задал ему встречный вопрос: – Вот как ты считаешь, Рус, кто больше виноват во всём – наши верхи или в стойло загнанный народ?

– Конечно, оба! – ответил Берёзов. – Но больше руководство! У кого власть в руках – с того и спрос!

– Нет, Руслан, народ всё же больше, – уточнил Денис, – потому что страна давно катит под гору, и кодло, если что, спрыгнет с брички за границу, а народ пойдёт под колёса истории. Кто под боем ходит, должен быть сообразительней!

– Ну, ладно, баста! – решительно пресек линию разговора Березов. – Давай о чем-то хорошем, без этой серятины, и так темно вокруг!

– Хорошо! – махнул рукой, соглашаясь с этим, Готфрид. – Всё равно мы в этой игре даже не пешки, и правильней, наверное, будет всё послать.

– Да, но для себя всё же стоит уяснить, – сделав тут же вираж, Руслан вернулся к не дававшей покоя теме. – Эта вечная проблема преступных правителей на серой массе народа была всегда в истории, а в общем, эта ситуация – продолжение, как ты один раз сказал, Деня, звериных законов природы, когда нужно урвать себе больше за счёт других. И если вдруг не захочешь, то урвёт другой, а тебя толкнут вниз по лестнице, где бедные и мёртвые. Но такое, как у нас, верхушечное кодло имеет уникальную специфику, и это особая тема. К слову, конечно, враг есть враг; однако, есть враги, которых можно презирать, а есть те, которых можно уважать. Даже в нацистской Германии за короткое время сколько всего было построено, да и взлет науки был значительный. Иное дело, что к этому они убивали и грабили других. Но то же самое сейчас делает Америка, которая ради ресурсов не брезгует нападать на другие, далеко не соседние страны. А всё для того, чтобы их элита жировала и обеспечивала свой народ самым высоким уровнем жизни; в ином случае он подымится и свергнет свой сенат. Так дядя Сэм вбивает интересы Штатов везде во вред всему миру. Это можно назвать не политикой демократии, а амердемией или амердизмом, называй, как угодно. Но там законы жесткого борделя: если не делаешь то, что мы хотим, то ты против демократии, и получай на голову бомбу! А у нас местные капиталисты-феодалы сжирают, как моль, по-тихому свой народ, оставляя после себя одни фекалии, которые потом не один год будут разгребать. Но мы с тобой это уже сто раз перетерли! Лучше скажи, Денис, другое. Ты светлая голова у нас, кто виноват – уже понятно. А вот что делать?

И не дожидаясь ответа, Берёзов с жаром опять забежал вперёд:

– Нужно, чтобы народ поднялся и завалил их всех!

– Не подымится! – коротко ответил Денис. – У нас на юге это невозможно, а даже если так, буча сейчас ничего не даст. Сама по себе она заводы не строит и землю не пашет, но заставит точно всю страну быстрее падать вниз. А вот лично для каждого выход, как блин, прост и сложен! Нужно, чтобы любой гражданин в любом случае становился на порядок выше себя. Ведь чем больше знаний – тем выше шанс выживания в бурном потоке злой любви под названием жизнь. Ну, а для всех, – тут он сделал многозначительную паузу и произнес, – это нерушимый союз с Россией, чтобы вместе выйти из зелёного болота, в котором наша южная Русь который год гниёт!

– Ну, это понятно, спору нет, – протянул, как будто уже устал говорить об этой прописной истине, Руслан. – Как ни стараются сейчас, нас вообще никто не сможет разделить. Пускай Союза давно уже нет, осталась Россия, и с ней – тут он стукнул себя в грудь -мы всё равно едины!

– Ты знаешь, – откровенно добавил ему Готфрид, – меня иногда спрашивают, что тебе даёт такая гордость за страну? А мне долго объяснять людям с плоским мышлением, если, как говорил наш дядя Вадя, не случалось им держаться в жизни за внутренний стержень, а не только за бутылку. А Россия – это стержень! Она, вообще, напоминает мне, Берёза, одно явление. Есть на севере на берегу Плещеева озера, что возле Переславля, Синий камень. И эта глыба якобы может двигаться сама собой.

– Да, я тоже слышал об этом, – кивнул Руслан.

– К этому камню, – продолжал Денис, – собирались люди, чтобы отмечать свои исконные праздники. Сначала глыбу хотели зарыть, а потом местный дьякон решил положить его под церковный фундамент и на больших санях повез по льду озера. Но лёд треснул, а камень, упав на дно, начал медленно сам по себе двигаться, вышел на берег и поныне он там. Этот камень, точно, как и Россия: её много раз топили на дно, чтобы никогда не всплывала. Но из любого положения лёжа, после страшных ударов, вставала и крушила на куски врагов так, что их потом долго искали. Для меня это всегда был пример, как надо держаться в сложных ситуациях. Тогда уже про себя можно сказать, что я крепкий мужик, гнуть и брать своё привык!

«Забавно, через какие только образы люди не видели свою страну, – подумал с юмором Руслан. – И если всё собрать вместе, то это медведь с топором в красных труселях, на тройке лошадей, за водкой едущий. А тут ещё один символ, синь-камень, который вперёд упорно ползёт. Хотя всё правильно, упорство взаймы не возьмёшь, это тоже надо уметь».

– Хорошо, Деня, однако есть тут главное «но»! – ответил любивший возражать Берёзов. – Вот станем мы едины, чудес с неба, понятно, сразу ждать не стоит, хотя прогресс будет. Однако его скорость опять пойдёт через тормоз. И всё из-за того, что в России, как и здесь, каполигархи правят и погоняют, ну и ….

– Руслан! – решительно прервал его Готфрид. – Только единство всех восточных славян способно решить эту проблему; и если надо, то свергнуть гадов любым способом! Ибо наступивший ренессанс царского строя в России – горе для народа! Вот тогда революция и нужна, чтобы был рывок вперёд! – затем, поднявшись с бревна, чтобы разомкнуть затёкшие ноги, Денис добавил. – Но какая же это тяжелая дубина для общества, Рус! Надо крепко держать революцию в руках, а то можно себе же голову разбить.

Так, поговорив между собой об извечных мужских темах – женщинах и политике, Денис и Руслан встретили холодную синеву весеннего утра задумчивым молчанием. Сходив ещё раз за горючим материалом, Готфрид сел поудобней к кострищу и, казалось, дремал, а неуёмный Берёзов, согревшись, вставал и с недовольным видом, как маятник истории, ходил из стороны в сторону. Руслану щемило в душе желание найти, наконец, путь из этого леса. Денис же, напротив, как будто никуда не спешил. Он взял рюкзак и засунул обратно рукоятью вниз штык-нож. Затем достал подаренный Владом пакет с семечками и начал их поглощать у догорающего костра, предложив половину Руслану.

– Нет, не хочу, – покачал головой тот. Готфрид щёлкал их не глядя, иногда сплёвывая.

– Горькие попадаются, – пояснил он. – Хорошо, что и мы с тобой вдвоём сюда попали, а представляешь, как одному застрять так ночью, – добавил при этом он.

– Ну да! – подтвердил Берёзов. – Если бы в темноте даже филин угукнул, как бы перетрухало с непривычки. Мне один охотник с Алтая рассказывал: когда он такое услышал, то первые полминуты очень хотелось в туалет, но потом дошло, что вокруг-реальный мир, а это филин.

– Конечно, так ненароком и зубы мудрости могут вырасти не в том месте! – кивнул согласно Готфрид и хотел что-то ещё добавить, но тут неожиданно почувствовал в своей голове, как будто свежий порыв ветра. Это было так странно, что Денис потряс, как спросонья, маковкой и подумал: «Фу, надо лучше высыпаться. Я сегодня точно не доспал». И посмотрев в начинавший светлеть горизонт, почему-то вспомнил интересную мысль, что люди, живущие в мире, существуют как бы внутри сознания вселенского разума, созерцающего самого себя через человека. Но при этом в самом мире сложились какие-то странные и даже страшные законы. Главной его особенностью, всегда поражавшей многие умы, было то, что при всей красоте и дарах природы всё живое пребывает в постоянной борьбе и состоянии взаимопожирания. Если не погибло растение, то не вырастит на его останках новое, а его уже съедает травоядное, чтобы потом им закусил хищник. С таким успехом всё живое буквально живёт смертью друг друга. Кто-то, может, скажет, что если мир так сложился, то всё вполне естественно, но это до поры до времени, пока сам не попал под молотки этой системы, не по твоей воле кем-то устроенной. И только развитие цивилизации смогло немного смягчить для человека эти условия. Руслан знал, что его друг может иногда долго сидеть без слов, поэтому не придал значения, когда тот вдруг отложил семечки и, не отрывая взгляд, начал смотреть в сторону светлой полосы зари.

«Денис опять чем-то заморочился», – констатировал про себя Берёзов. На самом деле Готфрида как будто притянуло зрелище рассвета, открывавшегося с возвышенного места их стоянки. От них до самого горизонта шёл массив сплошного леса. Между верхушками деревьев и небом встающая заря выгнулась дугой вверх, всё больше разгораясь идущим за ним солнцем. Его свет как-то странно проникал ему в душу, наполняя собой все её грани. «Роскошный вид! – подумал Денис. – Надо почаще его лицезреть». Диск встающего светила и окружающий его ореол переливался всеми оттенками малиново-красного цвета. Затем, как показалось Готфриду, оно быстро поднялось вверх, и вслед за ним по обеим сторонам от него вынырнули ещё два солнца, явив миру триединую фигуру солнечных дисков, окрасивших утренним светом окружающее пространство.