Чтение онлайн

– Я сам вас отвезу, – ответил, поднимаясь, дядя Вадя. – Представьте, эта ситуация мне тоже тошнит!

– А тебя менты отпустят? – спросил Руслан.

– Отпустят, куда денутся! Пусть не там виноватых ищут! – не оборачиваясь на выходе, сказал Вадим.

На следующее утро они, простившись с родней, выехали из села и добрались до Чернигова уже без приключений. Как всякий умный человек, Готфрид тоже делал глупости и поэтому в больницу после этого не пошёл, предпочитая сосредоточиться на дипломной работе и выпускных экзаменах. Дениса, если его и увлекала какая-либо идея, то его сознание вращалось вокруг неё, как девочка вокруг гардероба. Поэтому, отточив свою работу до одобренных научным руководством форм, он прибыл вместе со всеми в зал с довольным и самоуверенным видом. Когда же пришла его очередь излагать собранный материал, он уверенно стал за кафедру и широко шагнул от фактов к выводам.

– Одной из главных особенностей данной проблемы, которую нужно подчеркнуть прежде всего, – начал вещать как на митинге Готфрид, -заключается в том, что суть экономического развития проистекает из закономерностей цикличного развития окружающего бытия, идущих не просто по кругу, а скорее, по спирали. Этот факт был подмечен ещё философами античности. Именно благодаря ему существует возможность с большей или меньшей степенью вероятности прогнозировать возможные экономические события. Одним из первых на волнообразность экономического роста обратил внимание еще Маркс в своём «Капитале», где каждый виток экономики состоит из четырёх фаз: кризис, депрессия, оживление, подъём. Но наиболее весомый вклад в теорию длинных полувековых циклов внес известный теоретик Кондратьев. Согласно его положениям, волновая цикличность в идеале является формой прогрессивного и равновесного развития. Однако именно эта особенность обуславливает периодическое наступление кризисов в экономике любого формата, включая и рыночную. И основная роль государства, по его мнению, заключается в недопущении перерастания кризиса в крайнюю разруху.

«И за свою работу, – отметил про себя Денис, – Николай Кондратьев в 1930 году был арестован и осуждён на восемь лет лагерей, а в тридцать восьмом расстрелян. Упокой его душу, Господи, талантливый был верзила науки».

– Еще одна из основных причин периодических кризисов, – продолжал Денис, -заключается в недостатках банковской кредитно-денежной политики. Об этом говорил ещё такой известный политический деятель, как Томас Джефферсон, – и Готфрид процитировал его хлесткую фразу: «Я убеждён, что институт банков более опасен, чем вооружённые армии. Если народ позволит частным банкам управлять выпуском валюты, то эти корпорации будут отнимать собственность у людей до тех пор, пока их дети не проснутся на голой земле, когда-то завоёванной их предками».

Закончив речь, Готфрид обвёл взглядом экзаменационную комиссию, ожидая вопросы. Но то, что произошло потом, обмануло его ожидания. Прибывший из Одессы глава комиссии доктор наук Николай Добровольский, срубил свои две научные работы по теме сетевого маркетинга. Подобных мастеров модной конъюнктуры маститая профессура называла поверхностными коробейниками и «купи что-нибудь» специалистами. В общих чертах его знания по теме работы Готфрида лежали, как ржавый насос, на уровне дна. И, возможно, по этой причине, побарабанив пальцами по столу, он начал с весьма оригинального суждения:

– Ваши выводы несколько сомнительны, потому что вы не использовали работы современных авторов.

Денис поджал губы: «Он что – глухой?» – подумал он и ответил:

– Я уже упоминал использованные труды последних лет, таких как… – и начал перечислять фамилии, но его прервали, как будто он понёс чушь, и сказали:

– К тому же, без обид, заметно, что ваша работа имеет спекулятивный характер!

– Спекулятивный? Это как?! – переспросил Денис.

– Вот вы говорите о волновой схеме развития, – выразительно махнул на него рукой Добровольский.

– Ну да, или периодической, – согласился Готфрид, не понимая, к чему он клонит.

– Допустим, что так! – торопливо заговорил глава комиссии, поставив ручку вертикально, а затем, опустив её на стол, спросил у Дениса, где же тут волна. Готфрид, уже откровенно удивляясь его тупости, вздохнул и выпалил неоднократно уже произнесённой фразой:

– Ну, это и есть пример волнового колебания как кривой перемещения из одного состояния в другое. Маленькие, крысиные глазки Добровольского, в ответ, заблестели злобой уязвлённого самолюбия:

– Нет, я не согласен с вами, – сумел только злобно просипеть он и тут же категорично заявил: – и, вообще, хочу сказать, что Ваша работа слишком научная, а она должна иметь ещё прикладной рыночный уклон.

– Вот отзывы о его дипломной, вполне положительные, – подал ему бумагу кто-то из членов комиссии.

– Да, я смотрел, – покосился на рецензию Добровольский. – Рецензент рекомендует поставить отлично, но как-то прохладно, без души.

В итоге всей группе поставили отметки «четыре», «пять» и только Готфриду из всех – «три». Понимая, что такому горю своими словами не поможешь, а только навредишь, Денис на перерыве вылетел, как комета, из аудитории и направился к Архангельскому, чтобы объявить о происшедшем эксцессе. На удачу, нашёл его почти сразу на кафедре. Валерий Сергеевич не ожидал подобного, но заподозрил, что это не простое стечение обстоятельств, и сказал:

– А ну, пойдём, Денис, вместе туда! – однако, выйдя за двери, остановил его словами, – хотя нет, постой тут, я сам схожу для начала!

И Готфрид, как вольнодумец в ссылке, остался там, где его и нашёл Руслан. Он получил «четыре» за свою работу и был доволен, как слон, который умял арбуз целиком.

– Ломать, орать, Деня, – сразу начал он по сути. – Здорово они тебя прокатили и не могу втащить, почему вцепились в тебя, как собаки в мясо. Ты, вообще, как?

– Как я вообще? – поднял на него взгляд Денис. – Сам видишь, какая засада!

В этот момент вернулся Архангельский и, со вздохом предварив вопрос, сказал:

– Идёмте на улицу, мужики. По дороге расскажу, – и по пути добавил: – В хорошее время мы живём – время диктатуры мелких лавочников. Продадут всё: и штаны, и совесть!

Когда же они вышли втроём в холл, Архангельский остановился и сказал:

– Тебе, Денис, попался неудачный научный руководитель. Ваш декан Сенкевич пошёл опять на подлость. Он дал задание тому спецу завалить твою дипломную, а сам уехал, якобы, в командировку, чтобы быть ни при чём. А все с целью лишний раз помахать перед ректором, что наша кафедра в отстающих. – Тут он запнулся, увидев возникшего рядом с ним Топорова. – Ты как раз вовремя, – обратился он к нему, – тут вот у Дениса….

– Я уже слышал, знаю! – ответил тот.

– Откуда успел, коллега? – спросил Архангельский.

– Вы ясновидящий? – добавил Берёзов.

– Ясно знающий, – парировал Топоров. – Рядом ходил, сразу новость передали. Пошёл выяснять. И скажу, как есть: Добровольский хам и дерьмо. Но я аналогично сунул ему пару ласковых, чтобы жизнь не путал с рестораном!

– Ты тоже там был? – спросил Архангельский.

– Да! – подтвердил Топоров. – Только что.

– М-да… пойдём наружу в беседку, – кивнул в сторону выхода Валерий Сергеевич и, хлопнув по пиджаку Топорова, спросил: – У тебя есть? Дай сигарету!

– Ты же не куришь! – ответил тот, залезая в карман.

– И уже двенадцать лет как, но иногда можно, – получил в ответ. Все четверо вышли из стен университета с расслабленно-весёлым настроением, как люди, у которых случилась оказия, и ничего с этим не поделаешь.

– Вообще, Денис, не расстраивайся, – начал успокаивать Готфрида Архангельский, когда они заняли места в беседке. – Чую, этот эксцесс будет иметь ещё прогресс. У меня контракт истекает в ноябре этого года, и продлевать его вряд ли будут.