Чтение онлайн

– А мой в январе следующего, и будет то же самое, – добавил со вздохом Топоров.

– Ну что же, значит, перейдём в другое заведение, Вячеслав Анатольевич, – развел руками Архангельский.

– Спокойно и без лишних слов, – пожал в ответ плечами Топоров и продолжил: – А всё для того, чтобы ректору было удобней собирать мзду со всех углов института. Потому у нас и покупается сейчас всё, что пожелаешь, от экзаменов до дипломов, словно это индульгенция от глупости. Может, кто-то сдуру скажет, что это выгодно. Но это до того момента, пока сам не попадёт, например, к хирургу, который, кроме колбасы, в своей жизни ничего не резал. Дожили, как вообще могла сложиться такая ситуация?!

– Да, никогда не угадаешь, что может быть в будущем, – подхватил тему Архангельский. – Спору нет, Денис, история, как ты писал в дипломной, идет по спирали. Но побочный эффект сего процесса бывает в том, что на крутых виражах иногда вместо рывка вперед ход событий падает в канаву средневековья, где уничтожаются главные основы государства: наука и производство техники. Только вместо чёрной инквизиции здесь – бизнесмен-ублюдок, бесконтрольно гребущий в карманы нажуленную прибыль. Такое извращение абсолютно недопустимо!

– После всего учите и преподавайте на украинском языке, господа! Ха-ха! – с саркастической усмешкой заметил Топоров. – Тому, кто знает русский, я всегда объясню тонкую, но важную вещь: страны, как и люди, – их ценят не по факту рождения, а по делам! Эта же страна вместе с мовой, которую нам пытаются привить, показала себя как тот корсар, что может только выносить всё из трюма, а фрегат топить. И пока государство не заслужит уважения, пусть у меня учат предметы на том языке, которым владею. Тем более, его и так все понимают. Еще я немецкий знаю, могу преподавать на нем!

Архангельский в ответ мрачно кивнул и, затянувшись дымом, кашлянул, затем сердито потушил сигарету, проворчав:

– Тьфу, какая гадость, что люди в этом находят?! – и опять обратился к Готфриду. – Всё это небескорыстный балаган абсурда. Но он не должен смущать на пути к своей цели, Денис. Я знаю, ты хочешь продолжить научную работу, это похвально. И как уже говорил, твоя дипломная должна стать базой для кандидатской! Мы в этом тебе, если что, поможем. А в будущем хочется тебя видеть, дай Бог, и доктором наук, полагаю, это тебе по силам. Ведь ты же не такой, как наш толстый рвач проректор Мищенко, что мимикрирует, как животное, под учёного. Что он сделал для науки, кроме своих купленных диссертаций?!

– Да он больше театрал, – поморщился Топоров. – Его главная заслуга в том, что всем доказывает, якобы Шекспир не автор своих пьес. Он, вообще, нарцисс и любит быть в центре внимания, поэтому и открыл у нас факультет театральный. Ну не лезет это в формат института! Может, ко всему, он ещё курсы гипноза откроет?

Услышав последние слова, взгляд Руслана оживился, и он заёрзал на месте, как человек, вспомнивший об одном важном деле.

– Ладно, дорогие други, – сказал, наконец, посмотрев на время, Архангельский. – У меня через десять минут зачет. Вчера заочники слёзно просили провести его сегодня. Так что давайте расходиться, а к этому вопросу ещё вернёмся!

Оба товарища вышли из беседки и, не заходя больше в универ, направились домой. Берёзов, желая скрасить огорчение Готфрида, сказал ему:

– Слушай, Деня, что нам горе горевать, иногда полезно на всё плюнуть. Тут мне в разговоре вспомнилось… Давай пойдём сегодня в драмтеатр на шоу Гипномистерий. Вчера мать мне дала два билета за сдачу диплома, сказала -пригласишь, кого хочешь, но у нас девок нет, так вдвоем двинем!

– Да, я слышал анонс! Весь город в афишах, – оживился Денис.

– Пойдем развеемся, говорят, что крутое зрелище! – подтвердил Берёзов, пихнув Готфрида в бок. – Общий проект дэнс-группы «Астара» и гипнолога Энтони Маркуса! Фиг знает кто такой, но звучит сильно!

– Ну, скажи спасибо родакам, – кивнул в ответ Готфрид. – Потом в бар зайдём, мне тоже кое-что дали, всё на бочку поставлю!

Друзья условились вечером встретиться возле белого с колоннами здания театра, чей фасад выходил на широкую площадь, носившую название Красной. На фронтоне здания висел барельеф с изображением хмурого, как сыч, поэта Шевченко в окружении весёлых персон из его произведений. «Он на Дениса похож, такой же зануда, – недовольно подумал Руслан. – Где это туловище вообще носит?» – Березову не улыбалось ждать друга под ставшим пасмурным и готовым разразиться ливнем небом. И прекрасно зная, что его друг имел обычай постоянно опаздывать, он загодя назначил Готфриду время встречи на час раньше. Так и в этот раз Денис пришёл позже всего лишь минут на тридцать. Руслан в ответ почти ничего не сказал, и они вошли вовнутрь, завернув сначала в буфет, а потом в сам зал.

Когда действо началось и раздвинулся занавес, сцена погрузилась в синий полумрак с движущимися яркими пятнами звёзд в спокойном ритме музыки, сквозь который бархатный женский голос объявил: «Дамы и господа, сегодня дэнс-театр «Астара» предлагает заглянуть вам в таинственный мир мифов и мистерий Древней Греции». Затем на широком экране сцены появилось изображение большой белой капли, падающей в воду и расходившимися от неё кругами волнами. «В начале времён, – продолжился рассказ, – была только тьма и бесконечный хаос. Из хаоса возникла земля-Гея и её брат небо-Уран». После этих слов в полумраке возникли фигуры в светящихся серебристых костюмах, исполнявшие быстрый, и как будто ломанный, танец, символизирующий древнее хаотическое состояние вселенной. В конце него раздался гром со звуками дождя, и повествование пошло дальше: «Оплодотворило небо дождями Гею, родившей могучий род Богов олимпийцев, но вслед за ними восстали из тьмы Титаны, злые силы стихий». На экране явилась гряда белых, словно покрытых снегом, гор. На самой высокой из них, между увенчанными пламенем колоннами, возник золотой орел, а напротив, на горизонте, появились, как черные столбы, похожие на идолов острова Пасхи, фигуры Титанов. «Богов и титанов разделила борьба за власть над миром, – продолжался рассказ. – Титаны наводнили землю невиданными чудовищами. Боги в ответ породили племя Героев, борцов с порождениями тьмы. Главным среди них стал великий стрелок из лука Орион, сын Зевса. Титаны же выбрали себе главу, изгнанную из семьи небожителей, богиню дикой страсти и охоты Артемиду». На этих словах над сценой появилось изображение героической фигуры Ориона, образ которого был позаимствован от античной скульптуры изображавшего, отдыхающего с оружием Ареса. А напротив него возникла голова Артемиды со змеями вместо волос, больше походившую на Медузу Горгону. Под эту картину вышли девушки в белых, с одной стороны, а, с другой, в красных с черным трико. И начали исполнять быстрый стрип-дэнс, символизирующий борьбу противоположных сил. В конце с обеих сторон вышли двое, единственный среди них – парень Орион в расшитом золотом коротком хитоне и Артемида в темно-синей облегающей тело и отрывающей живот одежде. Эта пара, оставшись на сцене одна, начала кружиться в танце под мелодию, в которой слышался индийский ситар.

И снова зазвучало повествование: «Богиня, завидуя славе Ориона, вызвала его на состязание, чтобы выяснить, кто из них лучший стрелок из лука. Условились: кто зажжёт стрелой больший огонь во вселенной, тот и получит самую сокровенную награду. Проиграв, Орион отдаст всю землю Богине и построит стену вокруг её владений. А если победит, то получит власть над Артемидой на четыре дня. Гарантом клятвы выступил Зевс, отец Богов».

На сцене Артемида, чуть присев, выпустила из воображаемого лука стрелу вверх, и над ней на тёмном экране зажглась полная луна. Орион в ответ с царственным видом выстрелил также вверх и зажёг солнце. И в его свете погасло ночное светило. Раздался эпический звук труб, сцена озарилась оранжевым светом, и Богиня угрожающе шагнула Ориону навстречу, а он, повернувшись к залу, поднял руку вверх, как победитель. После чего он исчез за кулисами, а Артемида, оказавшись в центре сцены одна, в свою очередь, повернулась к зрителям спиной и, раскинув руки в стороны, как бы растворилась в темноте. А на экране появился тёмный контур женской фигуры с поднятыми руками. Послышался звук ветра, и рассказ продолжился далее: «Орион призвал многих Героев, и они, согласно желанию Артемиды, предались диким забавам, согласно её природе. После этой связи Богиня родила злого красного Скорпиона. И желая отомстить, натравила его на спящего Ориона». Свет на сцене озарил золочёное ложе, на котором, опираясь на спинку, полулежал Орион. К нему под пронзительные аккорды чувственного танго Гарделя «Потерявший голову» вышла танцовщица в красном полупрозрачном платье и с чёрными волосами под каре. Когда она подошла к ложу, Орион встал, и оба слились в ритме танца.

У Дениса эта мелодия вызвала ассоциации со Второй мировой, поскольку она была родом из того времени. В данной художественной интерпретации легенды об Орионе присутствовало удачное преломление стилей и эпох. Сам Готфрид знал, что канонических мифов в Греции не было, сюжет часто изменялся согласно той идее, которую хотели изложить в сказании. Но привередливой натуре нашего героя новое сценическое прочтение мифа не импонировало, наверное, потому что знал первоисточники. Закончив танец, девушка чуть склонилась перед Орионом, словно приглашая его куда-то, и когда он лёг на ложе, провела сверху над ним руками и ушла. На экране опять засветилось звездное небо. Затем на фоне звезд появилась мускулистая фигура воина, поражающего копьём многоногую тварь, и прозвучали слова: «Так погиб от яда скорпиона великий Герой. Поместив обоих на небо как созвездия, Боги свергли Титанов в пропасть вечности Тартар. Но что бы они не вырвались обратно, Зевс повелел Богу сна Гипносу погрузить всё сущее в сон, чтобы в состоянии волшебного забытья установить для всех любовь и порядок как нерушимую связь вселенной».

Вслед за этим над сценой звезды слились в большую галактику, чей свет осветил вышедшие три изящные пары, которые под романтическую мелодию начали исполнять танец с пластикой, настолько выразительно передающую чувства между мужчиной и женщиной, что даже Денис, не являвшийся особым ценителем танца, был тронут и вместе со всеми зааплодировал.

– Класс, класс! – поддержал его Руслан. – Вот это уровень!

В завершении на сцену выбежал весь состав, и одна из танцевавших последний танец белая фея объявила: