Чтение онлайн

Я показываю на дверь, ведущую в коридор. Только что щелкнул замок во входной двери.

– Папа ушел просто так? – Я до сих пор в растерянности.

– Не должен был?

Бо скрещивает руки на груди и откидывается на диване. Одним движением головы он стряхивает челку с лица.

Каким-то образом в моей комнате ночует Дрю, и отец не устраивает мне выволочку? Это точно мой дом?

На сеансе терапии отец тоже воздерживается от нравоучений. Однако он настаивает, чтобы Дрю остался и помог во время тренировки. Хорошо, что он подвез меня, плохо, что ему не хватило ума немедленно исчезнуть. Мне не нравится повторять у него на глазах упражнения, которые мне даются с трудом, но теперь это часть моей жизни. И я слишком горда, чтобы стесняться.

Уже в конце занятия, когда я сижу на гимнастическом мате, сильно упираясь ногами в папины ладони, он начинает задавать вопросы, которые я давно жду.

– Ты сегодня принимала обезболивающие? – спрашивает он как бы между прочим.

Может, этот странный тон лишь в моем воображении, потому что совесть нечиста, но мне уже слышится в его голосе предполагаемый им ответ.

– Нет, – честно говорю я.

– И почему нет? – спокойно уточняет он. Как по мне, так слишком спокойно. – Врач разрешил отказаться от таблеток?

– Нет.

– Тогда почему не принимаешь?

Я открываю рот для ответа, но отец продолжает:

– Медикамент снимает воспаление и таким образом предотвращает щадящую позу, в которую тебе хочется встать и которая только усугубляет ситуацию. С завтрашнего дня принимаешь таблетки, снимаешь шину с ноги и пользуешься костылями.

Я закатываю глаза. Это был выговор от физиотерапевта, а не папы. Даже не знаю, что хуже.

– Но ты делаешь успехи. Через несколько недель сможешь ходить сама. Хоть на что-то сгодилось твое упрямство, – с мимолетной улыбкой добавляет он и становится похожим на постаревшую версию Бо.

Я не могу подавить ухмылку.

– К твоему счастью, за Бо легче ухаживать.

– Он такой же упрямый, как и ты, просто менее… громкий, – медленно говорит папа, подыскивая правильные слова. – Я горжусь тобой.

Его признание выбивает меня из колеи. Он так редко говорит приятное, что я даже не могу вспомнить, когда это было в последний раз.

Раздается скрип и треск, и сентиментальный момент улетучивается. Мы одновременно смотрим на шведскую стенку, где спокойно подтягивается Дрю.

– Неужели ему стало настолько скучно?

– Тогда на сегодня все. Увидимся вечером. Если Бо не хочет лазанью, тогда мы можем пойти куда-нибудь. Как насчет «Бархатного кота»? Вроде популярное место среди вас, молодых.

У меня вытягивается лицо. Он хочет сходить поужинать с нами? Когда мы в последний раз выбирались вместе поесть? Сто лет прошло…

– В чем подвох? А как же профилактические беседы о здоровом питании?

Папа по-прежнему смотрит на Дрю.

– Весь год я так мало был с вами. Однажды я проснусь, а вы переехали. – Он поправляет очки на носу. – Можно из кожи вон лезть ради пары лишних долларов, и все равно есть риск потерять самое дорогое.

– Пап, у тебя все в порядке? – Я растеряна.

– Конечно. – Он похлопывает меня по ноге. – Через десять минут у меня следующий пациент, поэтому кыш отсюда.

Я осторожно поднимаюсь на ноги. Дрю не видит меня, поэтому я бросаю в него мягким мячом. Прекратив упражнение, он пристально смотрит. Я изображаю прощальный жест и указываю на дверь.

Он отвечает «Ок» – этот жест мне уже знаком.

Согласно интернету, для того, чтобы научиться общаться на языке жестов, нужно около двух лет. Твердо решаю для себя уложиться за половину этого времени.

В приемной уже стоят следующие пациенты – мама с сыном. Я хочу попрощаться с Ритой, папиной помощницей, но она разговаривает по телефону. Слова, которые я слышу, вызывают подозрения.

– Мне очень жаль, я не могу назначить вам прием в сентябре. Мы закрываемся. Если в будущем что-то изменится, я дам вам знать.

Сбитая с толку, я подхожу к стойке и пристально смотрю на Риту.

– Что значит – вы закрываетесь?

Это важный источник дохода, помимо работы в колледже. И его призвание. Наверное, я ослышалась. Он бы никогда не бросил эту работу.

– То и значит, – лаконично отвечает Рита. Она продолжает сосредоточенно вглядываться в экран компьютера, но потом поднимает голову и резко меняется в лице. – О, Джули, привет!

Цвет ее щек приближается к цвету ее красных волос.

– Скажи, что я ослышалась, – прошу я и получаю виноватую улыбку.

– Спроси у отца, – уходит она от ответа и поворачивается к экрану, тем самым показывая, что разговор окончен.

Мне хочется расспросить ее, но в итоге решаю последовать ее совету – спрошу у отца. Мне приходится изо всех сил сдерживать нетерпение, чтобы немедленно не поковылять к его кабинету. Не сейчас.

– Все в порядке? – Дрю одной рукой поддерживает меня за талию, другой подает костыли.

Нет. Ничего не в порядке. Но я даже представить не могу размер надвигающейся катастрофы.

С одной стороны, мне жаль, что Дрю уезжает домой, с другой стороны, ему надо принять душ и побыть в привычной спокойной обстановке, что вполне понятно.

Я не могу взять себя в руки, меня гложет тревога. Бо зарезервировал столик в «Бархатном коте», и вечером мы едем в центр. Мне хочется пересказать ему подслушанный разговор, но я сдерживаюсь до тех пор, пока после окончания рабочего дня к нам не присоединится папа. Он выглядит усталым, но улыбается.

– Так это и есть легендарный «Бархатный кот».

Папа оглядывается вокруг, кладет руки на стол и тут же их отдергивает. Видимо, он попал в липкое пятно от кетчупа. Он аккуратно трогает стол кончиками пальцев, но предпочитает промолчать.

– Здесь лучшие в городе молочные коктейли, – любезно сообщаю я.

– Но только после «Ореховой чашки», – поправляет Бо.

– Если ты их делаешь, – не уступаю я. – У мистера Палмера они превращаются в невкусную вязкую массу. Что снижает средний показатель.

Я демонстрирую чудеса выдержки. Мы заказываем далеко не здоровую еду. Бо и папа болтают о работе. Все выглядит настолько идиллически, что меня сейчас вырвет прямо в тарелку.

– Пап, скажи, – я не могу больше сдерживаться и перебиваю их разговор, – что ты запланировал на осень? Рита говорит, что вы закрываетесь в сентябре.

Атмосфера за столом меняется – вместо легкой болтовни нависает давящая тишина.

Бо как ни в чем не бывало продолжает жевать свой чизбургер. Понятно, он обо всем знает.