Чтение онлайн

Я пожимаю плечами.

— Он ещё недостаточно окреп, чтобы говорить обстоятельно. Но полагаю, что он шёл через Оскалу без карты.

— Что такое Оскала?

— Великий Подъём, — объясняю я.

Он издаёт удивлённый звук.

— Вот это будет история, — Ашон опускает щиток и направляется к двери. — Если тебе что-нибудь понадобится, я буду снаружи.

Причина моего беспокойства становится понятной.

— Ты же не собираешься разыгрывать меня? — обращаюсь к нему я.

— Тебя, нет, — уклончиво говорит он.

Я подхожу к Оландону, укрываю его мехами и тихо смеюсь. Несколько розыгрышей могут быть как раз тем, что нужно моему брату.

ГЛАВА 24

Проходит ещё неделя, прежде чем Оландон может ненадолго выходить из комнаты. Грета приносит ему свежую одежду. Кажется, она заинтересовалась им, хотя мой брат, похоже, немного напуган её смелым поведением. Фиона находит это уморительным.

— У меня не было карты, — говорит Оландон, когда мы спускаемся в тренировочный двор.

Когда я впервые упомянула тренировочный двор, я увидела первый проблеск интереса в глазах моего брата с момента его прибытия.

Я засовываю концы вуали под тунику, когда Ашон распахивает дверь и вокруг нас поднимается ветер. Оландон одет в длинный меховой плащ, который Брумы обычно носят в глубинах Третьего Сектора. Он всё ещё дрожит в нём. Я же одета только в тунику с короткими рукавами и почти не чувствую холода. Теперь я закалённая Брума, я улыбаюсь.

— Да, я знаю, — говорю я. А потом плотину прорывает. — Ты такой идиот! О чём ты думал?

Я звучу как Джован. Я помню, как звучит его голос, хотя мы и словом не обменялись после ночи, исповеди Ашона.

— Тебя могли убить, и я бы никогда не узнала об этом, пока не вернулась, — продолжаю я, переключая внимание на своего брата.

Я останавливаюсь на небольшом расстоянии от женщин, уже собравшихся посмотреть тренировку.

Оландон смотрит в землю, руки сцеплены за спиной.

— Думаю, я был немного не в себе, когда тебя похитили, — он прочищает горло. — Сначала я подумал, что ты сбежала с Кедриком в Гласиум. Так нам сказала мать. Я даже временно купился на её попытки дискредитировать тебя. Но потом нашли тело Кедрика. Она пыталась скрыть это от меня, ото всех, но я узнал правду. Наконец-то я увидел её манипуляции такими, какими они были.

Он берёт мою руку в свои.

— Лина, ты никогда не узнаешь, какой ужас я испытал в тот момент, когда подумал, что мать убила тебя вместе с Принцем, — он смотрит на заснеженные горы, видимые с дорожки. — Я обвинил мать в твоём убийстве. Она была так непреклонна в своём отрицании.

Он смотрит на меня сверху вниз, и от боли, которую я вижу, у меня перехватывает дыхание.

— Я не знал, сказала ли она ложь или правду, но тебя больше не было, и мой разум отказывался принять твою смерть. Я пришёл к выводу, что тебя изгнали. Это был единственный вывод, который я мог принять, — говорит он. — Несколько месяцев я обыскивал Осолис. В каждом тёмном углу и деревенской лачуге. Ты бы гордилась мной. Я подружился с несколькими бедняками.

Его глаза вспыхивают мрачным весельем.

— Ты знала, что после твоего исчезновения вспыхивали бунты?

Эта новость заставила меня задуматься. Насколько сильно они бунтовали? Я боюсь, что, прервав его рассказ, я заставлю его остановиться.

— Я так не думаю, — бормочет он. — Мать утаила бы это, чтобы мы не показались слабыми. Это не безопасное время для путешествия члена королевской семьи. Видишь ли, деревенские жители знали. Они видели, как делегаты утаскивали твоё бессознательное тело в Оскалу. Они взывали к крови Брум, к войне, отчаянно стремясь отомстить за потерю своего любимого члена королевской семьи и своей надежды на будущее под твоим правлением.

Оландону ещё предстояло установить главную взаимосвязь. Жители деревни не искали войны. Я всегда предполагала, что мать воспользуется тем, что делегаты взяли меня в заложники. Она могла бы использовать это, чтобы убедить людей сражаться. Но то, что она сделала, было блестящим в своей извращенности. Зачем убеждать людей, если это не нужно?

Она манипулировала народом Солати, умоляя его о войне, а затем, играя роль великодушного правителя и скорбящей матери, уступила их требованиям. Она получила то, что хотела, и завоевала лояльность деревенских жителей. Ситуация оказалась хуже, чем я предполагала.

Оландон продолжает:

— Я пошёл к Аквину, уже зная, что собираюсь отправиться в Гласиум и вернуть тебя назад. Но старик уже не был прежним, когда я пришёл к нему.

— Он в порядке? — спрашиваю, во рту пересыхает.

Оландон хватает моё плечо.

— Он уже не тот, что прежде, сестра.

— Почему? Он болен? — спрашиваю я.

Оландон качает головой.

— Нет, в физическом плане. Он странно себя вёл. Я беспокоился, что он может передать информацию Татум, — он выпустил сдерживаемый вздох. — Подумав, что Элита, возможно, уже дышит мне в затылок, я собрал тёплую одежду и… еду для своего путешествия. Мне приходило в голову украсть карту, но я решил, что лучше пусть мать думает, что я всё ещё где-то на Осолисе. Оскала выглядела не так уж плохо, — говорит он и крепко сжимает челюсть.

— Ты… ты никому не сказал, прежде чем ушёл? — спрашиваю я тихим голосом.

Путь из Осолиса в Оскалу выглядел обманчиво простым. Конечно, совсем другое дело, когда ты оказывался в глубине скал. В общем, я могла отчасти поддержать его решение. Но остальная часть его истории…

— Ай! За что? — шипит он, когда я бью его по голове.

— За то, что потратил год своей жизни, разыскивая меня, — говорю я.

Оландон неожиданно смеётся, заставляя меня подпрыгнуть. Он притягивает меня к себе и обнимает.

— Я так рад, что ты в безопасности, — говорит он. — Ты не представляешь, как терзало меня незнание. Я чувствую, что часть меня вернулась туда, где должна быть.

Когда я произношу свои следующие слова, я вдруг понимаю, как Джован воспринимает мои постоянные попытки отомстить.

— Стремление к цели может сделать тебя безрассудным. Может ослепить тебя. Именно поэтому я прощаю тебя за то, что ты легкомысленно относился к своей жизни, — отвечаю я, крепко обнимая его в ответ. — И я люблю тебя. Но если ты когда-нибудь снова совершишь нечто настолько глупое, я выслежу тебя и избавлю от проблем с самоубийством.

Он смеётся и отступает.

— В этом мало смысла, но считай, что я предупреждён. Боюсь, много что можно рассказать о нашем мире.

Лязг сигнализирует о приближении Ашона.

— Да, мы должны серьёзней поговорить об этом, — шепчу я.

Подняв козырек, младший Принц движется рядом с нами и с тоской смотрит во двор. Оландон издаёт тихий свист, обращая, наконец, внимание на происходящее внизу, где спаррингует Король.

— Он умеет драться, — говорит он.

Я предупреждающе качаю головой, когда он смотрит на меня и наклоняет голову в сторону тренировочного двора. Никто здесь не знает о моих способностях сражаться. Ну, кроме мужчины, о котором он говорит.