Чтение онлайн

— А почему бы нам не найти приятный уголок, где я мог бы успокоить вас рассказами о своей жизни? Гарантирую — пятнадцати, максимум двадцати минут на это хватит, — с улыбкой проговорил он.

Лиза была покорена его улыбкой, а кроме того, это была отличная возможность узнать о нем побольше. Но тут она кое о ком вспомнила, и это был совсем не Чак.

— А ваша жена не будет беспокоиться, что вас нет?

— Кто? — Он заморгал, крайне удивленный. Затем понял. — А, вы говорите о Мэгги! Она мне не жена. По крайней мере, больше не жена. Мы просто партнеры по бизнесу. Все остальное уже в прошлом.

— А, — это было все, что могла сказать Лиза. И это ни в коей мере не отражало радости, которую она почувствовала при егословах.

— Ну, так что скажете? История моей жизни за парой бутылок воды?

— Бутылка воды — звучит чудесно.

Они отыскали полутемный бар подальше от шумного веселья верхней палубы. Здесь тихо наигрывало фортепиано, нежные мелодии создавали подходящую обстановку. Все еще кутаясь в пиджак Харлана, Лиза уютно устроилась в мягком кресле, пока он заказывал минеральную воду. Мысли о Чаке отступили куда-то на задний план. Она смотрела, как Харлан наполняет ее бокал, и улыбнулась, когда он опустился в кресло напротив. Харлан непринужденно развалился, вытянув вперед длинные ноги, и Лиза увидела, что на ногах у него были кожаные ковбойские сапоги.

— Чему вы улыбаетесь? — спросил он.

— Я ожидала увидеть кроссовки, — призналась она.

— Да ну, я просто-напросто склонен к компромиссным решениям, — опять эта мгновенная ослепительная улыбка. — Должно быть, с возрастом я стал терпимей.

— Что-то я в этом сомневаюсь, — ответила Лиза.

— Но я ведь никогда вас не обманывал? — Улыбка стала мягче. И он добавил твердо: — И не буду даже пытаться.

Он всматривался в лицо Лизы, пытаясь прочесть ее реакцию, словно нуждался в какой-то поддержке. Чтобы как-нибудь сгладить неловкость, которую чувствовали они оба, Лиза перевела разговор на другое:

— Все же — как простой оклахомский парень вроде вас дожил до того, что устраивает такие вот круизы?

За обедом она узнала, что он взял в круиз шестьдесят своих служащих, а эта было весьма дорого. Некоторые из них были управляющими клиник, другие были из его команды, но целью круиза было отнюдь не приятное времяпрепровождение. Было запланировано множество деловых встреч, посвященных расширению фирмы, и Лизе там тоже отводилась определенная роль. Экзотическая обстановка должна была послужить исключительно фоном для весьма напряженной работы.

— Вы уверены, что хотите узнать об этом? — спросил он с некоторым смущением. — Я не хотел бы утомлять вас. Усыпить — это одно, но погрузить в коматозное состояние — совсем другое.

Лиза была уверена, что не впадет от его рассказа в коматозное состояние, о чем ему и сказала.

— Ну ладно, только не говорите потом, что я вас не предупреждал. — Харлан откинулся в своем кресле, сложив руки на изогнутых подлокотниках. — Вы точно угадали. Я просто бедный парень из Оклахомы, старший из пятерых. Мой отец вкалывал, торгуя скобяными изделиями, а мать трудилась на двух работах, чтобы заработать нам на обувку. — Он горько усмехнулся и ненадолго замолчал.

Насколько я могу вспомнить, единственное, к чему я стремился, — попасть в колледж, первым из нашей семьи. Это было самой главной целью моей жизни. Я ни за что не собирался оставаться в этом пыльном маленьком городишке. Там все было таким сонным и никчемным. Отец советовал мне заняться спортом, а мать… ну, она говорила, что все, что мне нужно, — это хорошие мозги и обаятельная улыбка, чтобы достичь всего, чего я только захочу. Я верил ей. Это все же получше, чем надрываться изо дня в день на футбольном поле, гоняя мяч. Так или иначе, я получил стипендию штата, два года был первым учеником в классе, но это было не то, чего я хотел. Когда мне исполнилось двадцать, мои родные купили мне здоровенный старый чемодан и билет до Нью-Йорка, чтобы я пробился в какой-нибудь университет. За это я буду любить их вечно. Если бы не этот чемодан… Ну что, может, хватит?

— Нет. Продолжайте.

В его голосе было что-то притягательное. Лиза чувствовала себя так непринужденно, как будто сидела в своей комнате, прислушиваясь к одной из его мотивационных записей. Совсем не так, как должна была бы на борту лайнера один на один с почти незнакомым человеком.

— Чтобы не занимать время, я изложу вам версию Клиффа Ноутса. Нью-Йорк был мечтой всей моей жизни. Там я мог чего-то достичь, и я это сделал. К двадцати семи годам я возглавлял собственную фирму. К тридцати я сколотил состояние, встретил Мэгги и женился на ней. Я был на вершине. Единственное, что я забывал, — это прочно стоять на земле двумя ногами. Я стал прислушиваться к дурным советам — вместо того, чтобы следовать оклахомскому здравому смыслу, которым меня наградил Бог. Я думал, что могу гулять по водам. Я начал делать рискованные инвестиции, теряя деньги раз за разом, не спал ночами, пил за пятерых, дымил как пароход, ел что попало. Тогда-то Мэгги и ушла от меня. Не могу сказать, что виню ее. Я не мог заставить себя остановиться. Я жил по-дурацки и выглядел не лучше, так что кончил тем, чем и должен был — в тридцать два года стал банкротом с коронарным тромбозом. Так что я вернулся домой на коленях, в тот же самый унылый городишко, и выл там от жалости к самому себе. Потом моя мать велела мне освободить ее диван и снова пораскинуть мозгами, пока они не размягчились до состояния картофельного пюре.

— Суровая женщина.

— Да, суровая, это верно. Она заставила меня подняться и взяться за дело. Я пришел в себя за то лето в родном доме и обнаружил, что не хочу больше заниматься прежним делом. Я хотел показать людям, как они могут раскрыть свои силы и приложить их, чтобы добиться успеха. Я начал изучать все, что мог, о психологии, социологии, даже о неврологии, и на себе испробовал то, что почерпнул из всех этих источников. Вы не найдете другого такого примера работы над собой. И уж если я смог сам вытащить себя из болота, я поверил, что могу творить чудеса с другими людьми.

Лиза осознала, что ее захватил его рассказ, как будто он передал ей немного своей энергии. Так же бывало, когда она вслушивалась в его записи. При личном общении эффект был еще сильнее. А Харлан уже рассказывал о том, как стал консультантом у воротил мичиганской автомобильной индустрии, как заработал свой второй миллион курсом лекций по мотивации.

Стремясь к расширению круга людей, вовлеченных в его программу изменения образа жизни, он создал фирму «Все для, вас», придумал концепцию изменения имиджа и внутренние целевые установки для достижения успехов в личной жизни и на профессиональном поприще. Он привлек к этому Мэгги, одну из самых энергичных женщин, которых он знал, и вместе они создали сеть «Все для вас» на Среднем Западе. Именно практичный ум Мэгги выдвинул идею о мотивационных кассетах, на которых был записан голос Харлана, проникнутый внутренней убежденностью и притягательной силой. Уникальная комбинация привела к поразительному успеху в первый же год, подвигнув его на расширение фирмы.

— И снова именно Мэгги предложила увязать рекламную кампанию с наиболее удачными случаями из нашей практики.

Нам был нужен кто-нибудь для примера, лучше всего — красивая, привлекательная женщина, достигшая успеха при помощи нашей методики. Я думаю, что это нам удалось. Вы не похожи на совершенную, но словно неживую модель.

Харлан посмотрел на Лизу Рейнольдс и про себя сформулировал совсем другое определение. Не просто совершенная модель — совершенная женщина.

…Он сам выбрал ее из дюжины финалисток, отобранных проницательной Мэгги. Харлан знал, что Лиза была единственной кандидатурой еще прежде, чем изучил данные о ней. Он понял это, только взглянув на фотографию. Она источала какую-то свежесть, была уязвимой, но в то же время в ней чувствовалась сила. Если говорить честно, он оценил ее в первую очередь как мужчина, и только потом — как предполагаемый наниматель. Харлан суеверно скрестил пальцы, просматривая ее досье, надеясь, что факты подтвердят его решение. Так и произошло. Ее медицинская карта свидетельствовала о значительной потере веса. Разница между двумя фотографиями была разительной. И изменения были не только физическими — это отразилось на ее личных отношениях и продвижении по службе. Харлан видел в ней большой потенциал, угадывал в ней женственность — мечту фотографа. И Мэгги, на которую не оказывали влияния никакие самые смазливые личики, согласилась с ним.

Этот круиз тоже был идеей Мэгги. Она стремилась устроить ему что-то вроде отпуска — мысль, которой он всячески противился. Харлан считал, что если спит ночью, то этого вполне достаточно для отдыха, и что если бы он мог найти способ работать во сне, он использовал бы его Праздность угнетала его. Он считал ничего неделание недопустимой тратой времени. Харлан был человеком, который действовал обдуманно, а не по случайной прихоти. Однажды определив цель, он шел к ней напрямик.

Мэгги говорила, он похож на японский скоростной экспресс без тормозов. Харлан был не особенно уверен в том, что это комплимент. Мэгги не была мягкосердечной и никогда не говорила для проформы. Именно этого он всегда и ожидал от нее. И из-за этого с ней невозможно было жить рядом.