Чтение онлайн

— Ему далеко до гнили, — сказала Эмили, отступая от предложенного ей покрывала и проходя в гостиную. — А этот камень… Этот дом словно замок в миниатюре. Если повесить здесь гобелены и постелить ковры, здесь будет просто чудесно.

Он наконец поймал ее и начал расстегивать пуговицы на ее спине.

— Можешь рассказывать себе сказки о его очаровании. Но когда ты однажды овдовеешь, надеюсь, тебе хватит здравого смысла поселиться где-нибудь, где теплее.

Ее плечи напряглись под его руками. Малкольм смягчил тон:

— Не волнуйся, дорогая. Я собираюсь прожить с тобой как минимум несколько десятков лет.

Эмили склонила голову. Ее волосы не сияли в свете свечи — для этого они были слишком влажными, но кудряшки, выбившиеся из шиньона, казались глянцевыми. Нужно было разжечь камин, чтобы просушить ее волосы, но вначале следовало разобраться с одеждой.

— Похоже, ты уверен, что я тебя переживу, — сказала она.

Эмили была мрачной — несвойственное ей настроение.

Когда последняя пуговица выскользнула на свободу, Малкольм попытался ее подбодрить.

— Это кажется мне вероятным. Мужчины из моего рода живут долго, но я все же старше тебя.

Эмили не ответила. Она перешагнула через упавшее платье и подняла его, чтобы набросить на один из сундуков. Платье, бывшее когда-то белым, теперь почернело от грязи и пыли, которую собрало в доме вдовы.

— Ты расстроена из-за платья? — спросил он, пытаясь прочитать ее печальный вид.

Она фыркнула.

— Я променяла бы тысячу платьев на мой письменный несессер.

— И кому же ты так отчаянно торопишься написать?

— О, всего лишь моим знакомым из Лондона.

Эмили позволила Малкольму расшнуровать ей корсет, но этой минутной покорности не хватило для того, чтобы усмирить его подозрения. Эмили была не из тех, кто довольствуется отговорками, а значит, ее письма были главным способом узнать, что же она скрывает.

— Ты еще ни разу не попросила меня отправить письма, — сказал он.

Корсет поддался. Эмили обернулась и взглянула ему в лицо.

— Мои письма отправил Алекс. Со старыми привычками не так просто расстаться.

Что-то в ее тоне казалось неправильным, хотя ответ был оправдан — когда в замке гостила ее родня, ей не нужно было обращаться к Малкольму, чтобы тот отправлял письма. Но он забыл о вопросе, когда Эмили наклонилась и взялась за подол сорочки. Когда она потянула ткань через голову, Малкольм резко втянул в себя воздух. Даже после двух недель, проведенных большей частью в постели, ему достаточно было увидеть ее тело, чтобы снова ее захотеть.

Малкольм укутал ее одеялом, подоткнул края, закрывая ее так, как закрыли бы платья и плащ. Эмили приподняла бровь.

— Ты правда решил сыграть в сиделку, Малкольм? Я не больна. И я ни разу не видела, чтобы ты спешил закрыть мое тело.

Ее голос окутывал его и согревал лучше любого покрывала. Жар в крови пульсировал, побуждая поддаться на ее намек.

Но вместо этого Малкольм повернулся к ней спиной и начал набирать дрова для камина.

— Ты не больна, но я и не позволю тебе заболеть, пока я за тебя в ответе, — сказал он, сгружая свою ношу у очага.

Он нашел еще одну трутницу и немного щепок для растопки, сложенных в бочку для защиты от сырости. И начал разжигать огонь, когда Эмили подошла и опустилась на колени рядом с ним.

— Ты же знаешь, что не сможешь защитить меня от болезни.

Он яростно чиркнул трутницей, искры дождем полетели в камин.

— Я поклялся защищать тебя, Эмили.

— Я знаю, — сказала она, погладив его по бедру. — Но не каждую клятву можно сдержать.

Свои клятвы я намерен сдержать вне зависимости от того, сдержишь ли ты свои.

Щепки занялись пламенем. Рука Эмили замерла.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего, дорогая. — Он отодвинулся от нее, взял полено и положил поверх стопки щепок.

Эмили села на пятки.

— Ты хочешь сказать, что я не намерена сдержать свои клятвы?

— Ты едва сумела выговорить слово «подчиняться», не говоря уж о намерении так сделать.

Он не знал, откуда взялись эти слова, — он не хотел поднимать эту тему, особенно сейчас. Но, хотя он и смотрел на пламя, не встречаясь с ней глазами, чувствовал, что вся его жизнь зависит теперь от ее ответа.

К тому времени, как она вновь заговорила, поленья уже вовсю полыхали.

— Я никогда не думала, что мне придется давать эту клятву. Особенно незнакомцу, который меня к этому принудил.

Малкольм вскинулся от этих слов.

— Я до сих пор для тебя незнакомец?

— Нет, конечно же, нет. И я хочу, чтобы ты знал, Малкольм, я собираюсь любить и оберегать тебя. И я рада, что раз уж мне пришлось выйти замуж и принести эти клятвы, что поклялась я в верности именно тебе.

Чудовище в нем слегка утихло, ровно настолько, чтобы он смог стянуть рубашку и бриджи и обернуться вторым покрывалом. А когда он вновь повернулся к ней, Эмили смотрела не на него — она смотрела в огонь камина, словно читая в нем будущее.

— Я тоже собираюсь оберегать тебя, если тебе это важно, — сказал он.

Эмили подняла взгляд. Завернутая в плед, с печальной улыбкой на губах, она выглядела как шотландская невеста из прошлых веков — размышляющая о дне, когда потеряет мужа.

— Когда мы прибудем в Лондон, ты можешь изменить свое мнение. Влиятельным мужчинам положено иметь любовниц.

Он сел рядом с ней и прижал ее к своей груди. От каменного пола тянуло холодом, но она была теплой и живой — куда более живой, чем он смел надеяться, когда искал себе идеальную хозяйку-распорядительницу.

Малкольм поцеловал ее в макушку.

— Этому мужчине не придется, дорогая.

— А нам обязательно возвращаться в Лондон? — спросила она слегка сдавленно, словно хотела обсуждать эту тему не больше, чем он собирался ей изменять.

— Я думал, ты хочешь вернуться к своим друзьям, — Малкольм попытался сохранить нейтральный тон.

— Я скучаю по ним, но мало тех, с кем мне действительно больно разлучаться. К тому же, Пруденс…

Она осеклась. Малкольм сжал ее плечо.

— Ты не помиришься с ней, если вам не удастся встретиться лично.