Чтение онлайн

– Парашка, тобе Никишка искал!
–  крикнула Агафья, подходя к ней, и тут же начала шептать ей на ухо все новости, изредка поглядывая на Марфу.
–  Слышь! Ты даже не знашь, какие тут у нас новости. Потька-то чо удумал: жонку с собой с Поганки привез!

– Как енто. Привез?
–  растерялась Парашка. Её светлые волосы от того, что она, не веря в это, замотала головой, растрепались. А зеленые глаза даже потемнели от расстройства. Дело было в том, что Парашка давно заприметила старшего из братьев и приходила к подруге чаще всего из-за этого. Однако на неё саму глаз положил Никишка, ревновавший ее к Потифору.
–  Иде ж вона?

– А вон!
–  и Агафья пальцем показала на Марфу, ревниво прислушивающуюся к разговору подруг. Внутреннее недовольство положением, в котором она оказалась, нарастало.

Меж тем, Парашка, увидев Марфу, расстроилась еще больше: по сравнению с ней будущая жена Потифора была просто красавица. Слезы невольно навернулись на глазах у конопатой конкурентки Марфы, нижняя губа выдвинулась и она, повернувшись к дверям, тихо вышла, на ходу размазывая по круглым щекам набежавшие слезы.

Марфа торжествовала.
–  Вот тебе! Знай меня!

Но почему-то победа не радовала. И тогда Некто опять начал.
–  Брось! Пусть знает наших! Ишь ты, хотела мужика увести, да не на ту напала!

И Марфа зло усмехнулась в спину уходящей Параше.

Однако торжество ее было недолгим: громкий стук в дверь ворот заставил Мардария подойти к ним и открыть их. Потифор, почувствовав опасность, быстро подошел к Марфе. И не напрасно: в открытую дверь вошел староста Курятников и двое городовых. Вдали Мардарий увидел Никишку и погрозил ему кулаком, зло сплюнув на землю: он всё прекрасно понял.

– Та-а-акс, Потифор Сухинин?!
–  хоть и обращался Курятников к Потифору, но смотрел во все глаза за Марфой.
–  Сообчаю вам. Пришло времечко иттить в армию!

И не успел тот ответить, как староста мотнул головой городовым. Те, как послушные псы, разом кинулись к Потифору и начали выкручивать ему руки.

Потифору такое поведение по отношению к нему в присутствии Марфы не понравилось. Гнев, красной краской окрасив всё его лицо, ударил в самое сердце и голову. И он с силой оттолкнул одного, потом другого городового. Повернулся к Марфе и крикнул.
–  Маруся, не думай! Я не омманывал тобе. Я не знал про армию! Да и не пойду я ни в какую армию! Хучь убейтя!

Не ожидавшие такого сопротивления городовые вновь кинулись на Потифора, свалили на землю и, скрутив руки, начали вязать их веревкой. Потифор, как раненный бык, брыкался и разбрасывал их до тех пор, пока сопротивление не оказалось бесполезным.

Марфа кинулась было на одного из городовых, чтобы помочь Потифору, но тут староста громко крикнул ей.
–  А ну, стоять, Марфа! Ты, Марфа Косова, объявляесси убивцей!

Все так и замерли: уж слишком нелепым было это объявление.

– Как енто убивцей?
–  прохрипел Потифор от натуги из-под сидящих на нём городовых.

– Как? Вы разве не знаете? Вот ента девка – Марфа Косова, из деревни Терновка Кирсановскова уезда. Прошу любить и жаловать!
–  почти издевательским тоном произнес староста Курятников.
–  Уж я-то её хорошо знаю! Ишшо с детства. Долго жил с ней в одной деревне. И поведению хорошева ента особа николды не имела. А позавчерась она убила сына управляюшшева в Поганке. Вот так-с! И топерича вся полиция уезда её ишшет!

– Как же так, Маруся?
–  прохрипел Потифор, ища ответа. И обреченно заплакал.
–  Ты чо, меня омманула?

– Усё правда! И не омманывала я тобе, Потифор. Не успела сказать!
–  Марфа замерла, лихорадочно соображая, как быть дальше.

– Маруська, беги!
–  этот голос Марфа хорошо помнила еще с детства и мгновенно узнала сейчас, с надеждой бросив взгляд в сторону щели дверей, из которой услышала его.
–  Акимка! Но, как он здеся? Бежать, надо бежать!

И её моментально сдернуло с места. Туда, где выбивал в заборе доску Акимка. Как вихрь пронеслась Марфа мимо него, так и не успев ничего ему сказать. К тому же городовые, бросив лежать на земле связанным Потифора, хотели наброситься на сына старосты, но не успели, Обернувшись, Марфа увидела, как Акимка и Никишка, налетевший на него сзади, катаются в пыли дорожной, и побежала к Хопру.

Она слышала топот стучавших сапог городовых за спиной и бежала быстрее ветра. Однако на незнакомом берегу Хопра Марфа на некоторое время заметалась в поисках удачного схода к реке и городовые её почти настигли. Лихорадочно заработали мысли, ища выход.
–  Прошшай, Потька! Прошшай, свобода! Нет, я ишшо поборюся!

Именно тогда и прыгнула она с крутого берега вниз, в чистые воды Хопра!

Чем сильно озадачила и старосту и городовых. Когда же они подбежали месту, откуда Марфа прыгнула в реку, никого уже ни в воде, ни на этом, ни на другом берегу не было.

– Утопла дефькя!
–  с сожалением произнес один из городовых. Он перекрестился и вытер пот со лба: лезть в воду и искать непутевую девку очень не хотелось. Да и быстрого бега для его тучной фигуры уже с лихвой хватило. Второй городовой, глянув на товарища, мгновенно его понял и поддержал.
–  Точно, утопла!

Только Курятников усмехнулся, однако ничего не сказал: зная её деревенские подвиги, он не верил в то, что Марфа могла утонуть. В их речке эта заноза вытворяла такие кренделя, что этот прыжок мог считаться просто забавой. Глянув на ожиревших городовых, решил, что пусть все так и будет. Сейчас его больше интересовала земля Сухининых.

Стражи закона повернулись и пошли к дому Сухининых. Когда же за ними захлопнулась дверь ворот, Курятников оглядел всех домочадцев: Мардарий с Меланьей и детьми сидели на крыльце, обреченно дожидаясь приговора старосты. Никишка прибивал на место доску. Акимки уже не было, а Потифор по-прежнему лежал на земле со связанными руками.

– Та-ак-с, слушай сюды! Потифора Сухинина отправить в армию!
–  строго произнес он, мотнув головой городовым, чтобы подняли Потифора с земли.
–  А у тобе, Мардарий, весной я заберу четыре с половиной десятины земельки! В обшинный фонд, понял?

Мардарий со слезами на глазах обреченно мотнул головой и вздохнул. Тем временем городовые подняли Потифора с земли и толкнули в сторону ворот.

– По-о-ти-фору-у-шка!
–  запричитала Меланья. Слезы рекой теки по её щекам. Она раскинула руки, чтобы проститься с сыном, но Агашка, Авдюшка и Евсюшка еще раньше стрелой метнулись к брату и облепили его, оттеснив городовых. Они плакали, обнимали и целовали на прощание любимого брата. Когда же мать подошла к сыну, они расступились, давая им проститься.