Меделень
Шрифт:
– Так скоро?
– Ведь начнутся школьные занятия.
– И судебные заседания.
– Начинается все на свете!.. Я должен подготовить его: сшить гимназическую форму, показать ему Бухарест...
– Ну что же... Твое здоровье!
– Удачи нам всем!
Аромат котнара - пряный, чуть горький, навевающий грусть - наполнил собой комнату, погруженную в тишину. Дыхание осеннего сада, смешиваясь с этим ароматом, будило воспоминания...
* * *
Госпожа Деляну вышла из столовой, перебирая пальцами кудри сына. Моника шла следом за ними. Дойдя до дверей спальни, госпожа Деляну остановилась.
– Входите, дети.
Молча опустив голову, Дэнуц пошел дальше, к своей комнате. Дверь затворилась за ним. Рука госпожи Деляну, гладившая волосы Дэнуца, на секунду повисла в воздухе с растопыренными пальцами, точно лист, отделившийся от ветки и оторванный от плода, который он прикрывал... Рука безвольно упала.
– Ты хочешь ко мне, Моника?
Девочка взяла руку госпожи Деляну, сжала ее изо всех своих детских сил и вошла в спальню, бросив украдкой грустный взгляд в сторону двери в комнату Дэнуца.
Два молчаливых существа, рядом, рука в руке.
Госпожа Деляну прилегла на кровать и закрыла глаза; Моника сидела на краю постели.
Она не сводила глаз с неподвижного лица госпожи Деляну, стараясь не дышать, чтобы не потревожить ее.
Потом ресницы госпожи Деляну едва заметно дрогнули... и две слезы скатились по ее щекам. Не дыша, Моника склонилась над ее рукой и робко поцеловала.
– Ты все время была здесь, Моника? - встрепенулась госпожа Деляну.
– С вами, tante Алис.
– Девочка моя... ты иди к Дэнуцу, побудь с ним... А я постараюсь уснуть.
Моника вышла на цыпочках. Остановилась перед дверью в комнату Дэнуца. Тихо постучала пальцем.
– Дэнуц, - шепнула она и прислушалась.
– ...
Осторожно нажав на ручку, она приоткрыла дверь.
– Спит!.. Бедный Дэнуц!..
Когда дверь закрылась, Дэнуц открыл глаза, но даже не улыбнулся.
Моника вошла в свою комнату.
В трех комнатах три молчаливых существа пытались проникнуть в тайну жизни...
* * *
Вернувшись от деда Георге с пустым бокалом, Ольгуца влетела в столовую. Профира с набитым ртом вскочила со стула, словно незадачливая школьница, застигнутая учительницей. Аника стояла, опустив глаза и пряча за спиной бисквит, как мальчишка - папиросу.
– Приятного аппетита! Аника, ступай за мной!
Профира ждала, пока они уйдут. Как только дверь за ними закрылась, она ожила, точно статуя в шараде после того, как опустился занавес... Нагнулась, подняла брошенный Аникой бисквит и тут же отправила в рот.
– Послушай, Аника, - сурово спросила Ольгуца, - ты только ела или еще и пила?
– Я даже и не думала есть, барышня, - жалобно отвечала Аника, показывая пустые ладони.
– Хорошо! Тогда поторопись, а то Профира все съест. Подожди не уходи. У меня к тебе дело... Пожалуй, я и Профире поручу сделать кое-что!
После короткого раздумья Ольгуца распахнула дверь столовой:
– Профира!
– Ох! уж и напугали вы меня, барышня!
– Пойди скажи садовнику, чтобы дал тебе кисть винограда: слышишь? И пускай выберет получше.
– А здесь кто уберет?
– Аника тоже умеет есть бисквиты! Ступай за виноградом. Поскорее!
Профира вздохнула и направилась к двери... на ходу вынимая из кармана своего фартука припрятанный бисквит.
– Слушай внимательно, Аника.
– Слушаю, барышня.
– Ступай в турецкую комнату к дяде Пуйу, тихонько постучи в дверь. А если он не ответит, постучи громко... Ну-ка, покажи, как ты это сделаешь!
Аника подошла к двери столовой... и вошла.
– Аника, ты смеешься надо мной?
– Я забыла, барышня!
– Делай, как я тебе велела.
– Хорошо. Я тихо постучу...
Тук-тук, постучала она пальцем.
– ...А если не ответит, постучу громче.
Бух-бух, стукнула она кулаком.
– Так. А если и тогда не ответит, вбежишь в комнату, хлопнешь дверью, ударишь ладонью по губам и громко скажешь: "Ох, грехи мои тяжкие! Я-то думала, вы в столовой!" Поняла? Устрой шум, чтобы разбудить его!
– А вдруг они рассердятся, барышня Ольгуца? - спросила Аника, с трудом удерживаясь от смеха.
– Не твое дело! Ты ему скажешь, что барышня Ольгуца хочет с ним поговорить.
В ожидании Аники Ольгуца расхаживала по столовой, заложив руки за спину и все убыстряя шаг, - казалось, она сочиняет диалог, состоящий из коротких реплик. Иногда она останавливалась, убирала со лба черные кудри и снова принималась ходить взад и вперед.
– Он сказал, чтобы вы пришли.
– Он спал?
– Нет, курил.
– Хорошо. А теперь иди и доедай то, что осталось на столе. Ничего не оставляй Профире!
– Ты рад гостям? - приветливо осведомилась Ольгуца, входя к Герр Директору.
– В полном восторге!
– Как поживаешь, Герр Директор? Я тебе не помешаю?
– Ты! Мой друг-приятель! Как ты можешь мне помешать!.. Каким ветром занесло тебя ко мне?
– Да никаким, Герр Директор! Просто я пришла повидать тебя, поговорить...
Герр Директор приподнялся на локте и вставил в глаз монокль.
– Значит, ты ко мне с визитом?
– Ну да... Какой у тебя красивый халат! Ты элегантный, как какая-нибудь дама.
– Уж таковы холостяки, Ольгуца.
– Почему только холостяки?
– Да потому, что у них нет жен! Но зато есть красивые халаты.
– А у женатых не бывает?
– Им не нужно. У них красивые жены.
– А если некрасивые?
– Тогда они ищут утешения! Впрочем, нет. Они только вздыхают!.. Но что же это я? Садись. Что я могу тебе предложить: сигару?
– Какой ты сегодня веселый, Герр Директор!
– Как обычно.
– Сегодня не так, как обычно.
– Ты права. Сегодня особенный день.