Чтение онлайн

Даже в обществе изменившихся людей она все еще занимала ступень изгоя. Ей никто не доверял, а особенно ее мистическим штучкам. Ее науськал сам черт, перешептывались беженки между собой. Хранимира слышала об этом, но не обращала внимания.

"Они нас не понимают".

Ее запирали в подвале, опасаясь того, что она сбежит. В Белград, в этот подвал, эта группа беженок возвращалась каждые несколько месяцев, чтобы зализать раны и поживиться легкой добычей, которой в городе было в избытке.

С легким скрипом открылась дверь, и за ней показался узкий длинный коридор, ведущий куда-то вверх. Коридор был такой же темный, как и подвал, поэтому Димитрия не могла точно сказать, где он заканчивался.

Хранимира снова зажгла лампадку. Только сейчас Димитрия заметила, что повсюду на полу валялись гашеные спички. Наверное, беженка только и развлекала себя тем, что тушила и зажигала светильник.

Хранимира в предвкушении облизнула нижнюю губу и поманила пленницу за собой, устремившись в черный коридор из высоких ступенек. Она была низкорослая и худая, но такая прыткая, что Димитрия еле поспевала за сумасшедшей монашкой.

Они преодолели несколько пролетов, прежде чем Димитрия смогла отдышаться.

Где Дарко, недоумевала она. Он не мог бросить ее одну на съеденье голодным тиграм. Он бы не посмел.

В любом случае, он мог за себя постоять, а она сейчас рыскала по подвалам вместе с обезумевшей монашкой, у которой она украла хлеб несколько лет назад. Неплохо, да?

— Мы знаем дорогу… точно знаем… — бормотала Хранимира, ласково поглаживая молитвенник, точно он был ее младенцем.

Беженка опустила лампадку у своих ног, и та моментально погасла. Снова стало темно, как в животе у кашалота, — хоть глаз выколи. Но Хранимире, казалось, не было никакой разницы, был свет или нет.

Справа от себя Димитрия нащупала холодные перила и ухватилась за них как за спасительную соломинку. Хранимира же продолжала идти вперед как ни в чем не бывало, и Димитрия поняла, почему темнота монашку совсем не смущала. Радиоактивное облучение вкупе с некоторыми вирусными инфекциями способствовало укреплению человеческого тела и духа. Помимо всего прочего, у всех беженцев было отменное зрение, а также слух и физическая сила.

Страх подцепить вирус моментально поселился у Димитрии где-то в области сердца. Она не имела права подвести человечество вот так просто, в одном из грязных белградских подвалов.

Вскоре она совсем потеряла Хранимиру из виду, и ей приходилось идти на ее бессвязное бормотание, которое никогда не утихало.

— Господь все знает… Он вездесущ… вездесведущ…

Было похоже на то, что они находились внутри какого-то дома. Не частного, а такого в несколько этажей с немногочисленными квартирками. Как и следовало ожидать, двери везде были распахнуты настежь. Только вот сильно пахло хлоркой и еще какими-то чистящими средствами, но их источник определить было едва ли возможно.

Хранимира провела Димитрию в одну из квартир — видимо, в ту, в которой она сама частенько бывала, когда выкраивала время. Снова чиркнули спички, и тусклый огонек лампадки осветил огромное помещение, сплошь выложенное грязно-зеленым кафелем.

Димитрии потребовалось немного времени, чтобы понять, где она находится.

Такие громоздкие душевые раньше располагались в больницах, но чаще всего — в домах для умалишенных. Несмотря на то, что прошло столько времени, в помещении до сих пор стоял запах хлорки, и теперь Димитрия поняла почему.

В приглушенном свете сверкнули жемчужные зубы монашки.

— Тебя сначала надо очистить от твоих земных грехов. Мы поможем…

Димитрия попятилась в сторону двери, но тут же остановилась, осознав, что ей было некуда бежать — единственная дверь, которая могла бы вывести ее на свободу, была заперта.

Тело девушки напряглось, и она приготовилась отразить атаку, но оружие Хранимиры оказалось гораздо сильнее, чем она думала.

В одно мгновение послышалось тихое журчание воды. Будто ручеек бежит. А затем из шланга, который беженка незаметно сжала в руке, брызнула вода. Целое море, океан воды. И сила ее была такая, что Димитрию тут же ударной волной отбросило к стенке, и она больно ударилась головой о кафельную стену.

— Тебя надо очистить… от грехов… от грязи земной… — самозабвенно повторяла Хранимира, но сквозь шум воды ее слов было не различить.

Одежда Димитрии моментально намокла и отяжелела — сама девушка в отчаянии прикрывала лицо руками — настолько много боли причиняла ей вода.

Не может быть, недоумевала она, водопровод неисправен — откуда здесь взялась вода?

Вода хлестала по всему телу, и Димитрии казалось, будто ее забивали до смерти огромными дубинками. Она не могла сопротивляться, не могла даже сдвинуться с места. С помощью воды Хранимира превратила свою слабость в свое достоинство. Но все, чего желала беженка, — это убедиться, что перед ней не дьявол.

"Вода смывает все грехи…"

Прошло еще несколько минут, прежде чем пытка прекратилась. Обе — беженка и пленница — тяжело дышали. Одежда Димитрии отяжелела и теперь грузным мешком болталась на ее теле; волосы прилипли к лицу. В глазах девушки читался немой вопрос, в глазах Хранимиры — искренняя радость. Она еще раз уверовала в силу Господню.

— Ты не демон, — довольно произнесла она, в животной манере задирая верхнюю губу и обнажая белые зубы. У монашки было много секретов, чтобы держать их в чистоте.

— Конечно, черт тебя побери, я не демон!!! — взревела Димитрия вне себя от ярости. Тело до сих пор ныло и отказывалось подчиняться своей хозяйке. Не в силах больше держаться на ногах, девушка села прямо на кафельный пол.

— Тогда ты ангел… — Шепот Хранимиры мягким эхом отдался от влажных стен. В глубокой задумчивости беженка опустила шланг и невидящим взором уставилась на Димитрию, что-то сравнивая и рассчитывая в уме. Ее сжавшийся мозг уже с трудом проводил прежние операции. Думать — больше не привилегия людей. Думать — привилегия животных.

В отдалении послышались чьи-то голоса, и Димитрия поняла, что вернулась остальная ватага беженок. С добычей или без, они явно о чем-то громко спорили. И, возможно, причиной тому было исчезновение пленницы.

Хранимира испуганным взглядом воззрилась в пустоту, напрягая слух. По-видимому, то, что она там услышала, беженку не очень обрадовало. Ее глаза остекленели, а вся она как будто превратилась в камень. Казалось, она даже перестала дышать.

Раздался звук захлопывающейся двери, а затем — чьи-то шаги на лестнице.