Чтение онлайн

"Куда же она меня ведет?" — этот вопрос посещал Димитрию уже не в первый раз.

На каждой лестничной площадке располагались небольшие оконца, через которые в помещение врывались небольшие порции солнечного света. На последнем этаже Беженка остановилась, шустро начав отпирать засовы, которые сдерживали самое большое окно.

Не прошло и минуты, как окно было открыто, и в помещение ворвался свежий воздух.

— Ну, ангел, лети, — сказала беженка и толкнула Димитрию в проем.

Затем она затворила створки, заперла все замки, два раза перекрестилась и приготовилась встречать опасность лицом к лицу.

Димитрия думала, что умерла. По крайней мере, эта мысль была единственной, что крутилась у нее в голове.

Своего тела она не чувствовала. Руки онемели, ноги тоже отказывались подчиняться.

Димитрии всегда хотелось узнать, каково это: быть распластанной на асфальте, упав с пятнадцатиметровой высоты. Теперь она знала.

И все же что-то было не так. Что именно, девушка понять не могла. Лежать было слишком мягко, а боли почти не чувствовалось. В том-то все и дело, что Димитрия вообще ничего не чувствовала.

Веки налились свинцом. Еще никогда Димитрии так не хотелось открывать их.

Пусть все будет как будет, думала она.

Легкое дуновение ветерка всколыхнуло растрепавшиеся волосы, и Димитрии показалось, будто на свете остались только они вдвоем — она и ветер. Больше никаких звуков слабому слуху девушки различить не удалось. Но если сейчас она находилась на улице, то почему не было слышно голосов беженцев?

Ах, да, поезд уже ушел.

И даже если случится чудо, и ей удастся собрать себя по кусочкам, а затем отыскать Дарко, то время по-любому безвозвратно потеряно. На слет им уже не успеть.

Димитрия пыталась заставить себя открыть глаза. Ты слабачка, Димитрия, дразнила себя она. Ни на что ни годная девчонка, груда костей. Медный грош — красная цена твоей силы воли.

"Неужели, я и вправду умерла?" — недоумевала Димитрия. Как же все оказалось просто и безболезненно. Последнее, что Димитрия помнила, было раскрытое настежь окно и безумные глаза беженки, которую она не знала — благодарить или ненавидеть. Она определенно была ненормальной — да разве монашки вообще бывают в своем уме? — но что-то в ней было такое, что принесло в душу Димитрии облегчение. Девушка извинилась перед ней за хлеб — не напрямую, но все же извинилась. Когда жизнь отняла у нее всех родных, это извинение было прямо как бальзам на душу. Война заставляла смотреть на вещи другими глазами. И теперь от девчонки-сорванца осталась только пустая оболочка — совсем как от мира, в котором она жила.

Земля — это вакуум. Если кажется, что в ней все еще теплится какая-то жизнь, то это всего лишь иллюзия, и это надо усвоить, принять как данное. Планета, просуществовавшая столько миллионов лет, теперь стремилась к самоуничтожению. Личинки же, образовавшиеся в тухлом мясе, будут продолжать появляться до тех пор, пока есть выжившие. Закончатся беженцы — закончатся и личинки. И закончится жизнь. Вот так все просто.

Посланцы предусмотрели все. В конце концов, они не такие уж идиоты, какими кажутся, раз уж им удалось расслоить столь крепкую и слаженную пирамиду. И, если уж на то пошло, у них не было нервной системы, а значит, не было и совести. Все, что происходило с планетой, происходит сейчас с Димитрией, — для них это в порядке вещей.

Ну уж нет.

Димитрия изо всех сил напрягла мышцы на правой руке, а, когда резко расслабилась, то почувствовала резкий рывок, пронзивший предплечье. Так просто она сдаваться не собиралась. Даже если она действительно умерла, разбившись, упав с пятого этажа, то это было даже к лучшему — она станет ночным кошмаром всех Посланцев, до которых только сможет дотянуться.

Несколько лет, учась в средней школе, Димитрия проходила в секцию по водному поло. Она смутно начала припоминать, как правильно дышать, если тонешь, и приказала своим легким работать быстрее. От постоянных упражнений в воде девушка приобрела силу и выносливость, и, хотя казалась маленькой и слабой, могла устроить взбучку любому вставшему на ее пути.

Дыши, уговаривала она себя, ну же, давай.

С правильными глубокими вдохами в тело Димитрии начала возвращаться жизнь. Спустя несколько минут девушка наконец открыла глаза, и представшая перед ней картинка была отнюдь не радостная.

Она уже на небесах?

Земля была от Димитрии в паре десятков метров, но ей казалось, будто до нее можно было дотронуться рукой. Девушка обнаружила себя, лежащей ничком на чем-то зависшем в воздухе. Ощущение было поистине странным.

Либо мир сошел с ума, либо с него сошла Димитрия, но она действительно парила высоко над землей, словно птица. Девушка никогда не боялась высоты, но глядеть сверху вниз на вспученный асфальт было немного страшновато. Все же "полет" мог закончиться в любой момент.

Попытавшись пошевелиться, Димитрия ощутила, как что-то врезается в ее тело. Первая мысль была о том, что она находилась на огромной паутине. И только приподняв голову, она поняла. Бельевые веревки.

После начала войны уже мало кто отваживался покидать свои жилища, поэтому между домами часто натягивали прочные веревки, которые служили не только по своему первоначальному назначению — сушка белья, — но и являлись своеобразной связью между домами. По ним отправляли корзины с едой оголодавшим соседям, а также письма. Спустя столько десятилетий после того, как человечество полностью перешло на электронную почту, им вновь пришлось вернуться к этому старому способу общения. Никто и не надеялся, что электричество в ближайшем времени снова включат. Но все молчали, отчаянно делая вид, что все в порядке, и все образуется как-нибудь само собой.

Хитросплетенные бельевые веревки, на которые упала Димитрия, настолько тесно пересекались между собой, что образовывали нечто вроде навесной площадки. Не очень надежной, но вес девушки они пока что выдерживали.

Знала ли монашка, толкнувшая ее в окно, об этих веревках, Димитрия могла только догадываться, но в одном она была уверена точно — и беженка, и бельевые веревки спасли ей жизнь. Вопрос о том, как безопасно спуститься с такой высоты на землю, все еще оставался открытым, но пока он волновал Димитрию меньше всего.

Осторожно приподнявшись на руках, Димитрия почувствовала, как конструкция под ней начинает колебаться. Да, она оказалась не такой прочной, как ей показалось вначале.

Внизу не было ни души — уже никто не заметит ее присутствия и не поможет. Хотя какая уж там помощь от беженцев.

Димитрия не паниковала, ей даже не было страшно. Сколько раз она забиралась на деревья и таскала яйца из птичьих гнезд? Но это было не дерево, и не было спасительных веток, которые бы смягчили ее падение, а с такой высоты оно могло обозначать только одно — смерть.