Чтение онлайн

Это должно что-то значить, тогда подумал Лейтенант.

Чуть позже он постепенно начал вспоминать свое прошлое. Не все и не сразу, конечно. Вспомнил, что был психиатром, что любил смотреть футбол (это такая игра, где две команды по одиннадцать игроков в каждой швыряют мяч по красивому искусственному газону). Только вот он никак не мог вспомнить, была ли у него когда-нибудь семья. Может, были дети, жена.

Но теперь он наконец понял: даже лучше, что он не помнит.

Его тогда наверняка по-другому звали, он не отращивал таких пышных усов, а ограничивался маленькими аккуратными усиками. Он просто жил в другом мире. Это как другая жизнь, только проще.

И все же, когда Лейтенант что-то делал, он знал, что поступает правильно. Он не мог объяснить, откуда бралось это знание, как и многое в его жизни, но зачастую этого и не требовалось. Заметив своего подчиненного и незнакомую девушку, тащащих чье-то неподвижное тело, он тоже знал, что делать. К тому же, в этой жизни он впервые видел настоящую девушку, а не искаженную вирусом беженку.

В то, что происходило на водопроводной станции, его посвятили с самого начала. Просто знали, что Лейтенант Божур никогда не оспаривает приказы. Хотя о том, чтобы не помогать своим, ему никто ничего не говорил, так что формально ничего запретного он не совершал.

— Тебе крепко повезло, парень, — сказал он Дарко и похлопал его по плечу. Тот наконец вдоволь напился и теперь только ощущал навязчивую пустоту в желудке, временами выдающую себя легким урчанием. Димитрия, которая тоже уже почти двое суток и капли во рту не держала, аккуратно выхватила фляжку с водой из рук Зорко. Она все боялась, что вода внезапно закончится, но, к ее искреннему удивлению, ей хватило, чтобы полностью утолить свою жажду. Пока девушка пила, у нее на шее пульсировала жилка от напряжения, и звук глотающей Димитрии был единственным посреди тишины. Разговор начинать никто особенно и не хотел, и даже разговорчивый Зорко понуро опустил голову, что-то тщательно обдумывая.

Как ни в чем не бывало Дарко поднялся с пола и безапелляционно положил ладонь Димитрии на плечо. Та уже перестала пить и смотрела на солдата своими большими мутными глазами, которые когда-то давно были яркого серого цвета. Но три года назад они внезапно погасли.

— Нам нужно выбираться, — заявил он таким тоном, будто еще несколько минут назад не лежал без движения, парализованный "бритвой".

Лейтенант издал издевательский смешок. Его крупные широкие ладони взметнулись вверх.

— Нет выхода, сынок. Городу осталось существовать от силы десять часов. За это время до границы вы дойти точно не успеете, а любой другой вариант — верная смерть.

— А как же вы? — Дарко прищурился. Он упорно пытался найти брешь в этом, казалось бы, безупречном плане конца света.

— Мы отправимся вместе с этими тварями на базу, а затем получим новое распределение, — пожал плечами Зорко. — Скорее всего, куда-нибудь в более оживленное место.

— Сынок…

— Простите, Лейтенант. Мы отправимся на базу вместе с прибывшим сюда отрядом Посланцев, а потом…

— Все-все, мы поняли, — торопливо заверил его Дарко. Он знал, что, если Зорко не остановить, он будет болтать с утра до ночи.

Дарко обменялся с Димитрией короткими взглядами. Каждый из них знал, о чем подумал другой. Лучше бы они успели на предыдущий поезд.

Но теперь было уже ничего не поделать.

— Вы можете задержать Посланцев? — с надеждой поинтересовалась Димитрия. Это был их последний шанс, каким бы призрачным он им ни казался. У судьбы таких несколько не выпрашивают.

Зорко криво улыбнулся и прикоснулся кончиками пальцев к подбородку, как бы все обдумывая. Кончики его ушей снова покраснели — это уже говорило о том, что у парня уже был какой-то план.

— Ты когда-нибудь во мне сомневался, братишка? — И он заговорщически подмигнул.

Лейтенант Божур издал страдальческий вздох, будто говоря этим: "Я на это не подписывался, сынок. У меня вообще-то приказ есть, который надо исполнять". Но это снова был тот момент, когда он почувствовал, что то, что он собирается сделать, верно как никогда. Черт подери, как же это было верно!

За всю свою после-жизнь Лейтенант еще ни разу не сделал ничего хорошего. По-настоящему хорошего. Из своих прошлых воспоминаний о жизни он помнил, что это значило. Если совершаешь что-то стоящее — это значит, что ты хороший человек, а Лейтенант всегда мечтал стать именно таким хорошим человеком. Может быть, он был даже не психиатром… Или нет. Он был психиатром, но всегда мечтал стать спасателем или пожарным. Или врачом. Настоящим врачом — тем, которые за шиворот вытаскивают людей из мира мертвых, заставляя их жить и дышать. Особенно жить. Особенно дышать.

Так какая разница, выполняет он приказ или нет? Главным было то слабое приятное чувство где-то в районе грудной клетке.

— С вами все в порядке, Лейтенант? — забеспокоилась Димитрия, увидев на лице Лейтенанта Божура странное замечтательное выражение.

И, глядя на эту хрупкую девочку, он вдруг вспомнил. Хотел он того или нет.

— …на этом нам стоит закончить. — Лицо женщины появилось перед его глазами как старое кино, которое при новом просмотре казалось настоящим открытием. — Ты, может быть, забыл, что я женщина, что я тоже хочу свой кусочек счастья? Кро-охотный такой ломоть именинного пирога?

Коротко стриженные каштановые волосы. Огромные карие глаза, чем-то напоминающие те, что Лейтенант время от времени видел у своего отражения в зеркале. Ему нравилось рассматривать себя, узнавать, делать вид, что что-то вспоминает. Он был как ребенок, и девушка перед ним, кажется, тоже.

— Тебе не достаточно того, что я даю тебе? — Этот голос не мог принадлежать ему. Слишком властный, слишком холодный. Таким человеком он быть никогда не хотел.

— Ты всегда думаешь только о себе, отец! — Хорошенькое личико перекосилось от злости. — И мы с Авелем поедем в эту чертову Испанию, даже несмотря на то, что за окном сейчас все взрывают! Слышишь?! Несмотря ни на что!

Хлопнула дверь. Затем у Лейтенанта внезапно закружилась голова. Он как будто разделился напополам: одна половина была в его прошлой жизни, а другая — в этой. Это и был тот день, когда он окончательно потерял память.

— Вы точно в порядке? — Лицо Димитрии смешивалось в его сознании с лицом погибшей дочери, и ему было страшно. Да, смелому Лейтенанту, который готов был в огонь лезть, стало страшно от того, каким он был в прошлой жизни.

— Да, все хорошо. — В глазах Лейтенанта Божура вспыхнул огонь, и Димитрия тут же отшатнулась. Дарко инстинктивно приобнял ее за плечи.